Энергетика в обмен на «цивилизационный выбор»

№7(973) 18 – 24 февраля 18 Февраля 2021

Правительство Украины при поддержке и кураторстве западных партнеров разрабатывает планы по реформированию энергетической отрасли, пафосно называя это стратегией «Европейского зеленого курса».

Впрочем, описывая «зеленый курс», в Кабмине и других профильных ведомствах делают упор на вопросы повышения энергоэффективности, защиты окружающей среды и экологичности производства электроэнергии. При этом чиновники умалчивают о последствиях воплощения стратегии «зеленого курса» для национальной экономики и кармана рядового потребителя.

Удар по шахтам

Недавно в рамках цикла публичных обсуждений Национальной экономической стратегии-2030 под эгидой премьер-министра Дениса Шмыгаля состоялся «круглый стол» на тему «Развитие энергетического сектора, добывающая промышленность и эффективная защита окружающей среды». Кроме членов Кабмина и представителей других государственных органов, в мероприятии был задействован весьма обширный пул представителей профильных энергетических ассоциаций и секторальных экспертов.

Премьер Шмыгаль обозначил три важных тезиса новой энергетической стратегии: увеличение внутренней добычи природного газа; объединение энергосистем и гармонизация законодательства; стимулирование и наращивание производства электроэнергии из возобновляемых источников энергии (ВИЭ).

Глава правительства отметил, что в конце прошлого и в начале 2021 года подписан ряд соглашений, которые в обозримом будущем позволят «увеличить добычу газа на сотни миллионов кубометров, а также получить более 10 млрд. гривен инвестиций в отрасль».

Также Шмыгаль анонсировал в скором времени завершение процесса интеграции энергетических систем Украины и ЕС.

«Мы уже начали проходить соответствующие испытания, а в 2022 году должны завершиться технические моменты по интеграции энергосистемы Украины с европейской. Это означает, что Украина в 2023 году станет на несколько шагов ближе к ЕС. Кроме того, в нашем сотрудничестве с европейскими партнерами приоритетным направлением остается внедрение «Зеленого курса». Это основа украинской экологической политики и забота о будущем нашей страны», — подчеркнул глава КМУ.

И. о. министра энергетики Юрий Витренко без лишних пояснений заявил, что «зеленый курс» — это путь в Европу. «Мы рассматриваем развитие энергетики в контексте «зеленого» перехода. Во-первых, потому что мы интегрируемся в Европу. Во-вторых, потому что видим этот «зеленый переход» не просто как решение проблемы защиты окружающей среды, но и как потенциальную возможность для экономики перейти на другой качественный уровень», — отметил Витренко, хотя и не пояснил, какие именно возможности в экономике открывает перед Украиной «зеленый» переход.

Советник вице-премьер-министра по вопросам европейской и евроатлантической интеграции Алексей Рябчин отметил, что Украина должна провозгласить курс на декарбонизацию и борьбу с изменением климата, руководствуясь «цивилизационным выбором».

«Это то, что позволяет нам быть на одном цивилизационном выборе с развитыми странами, которые заботятся не только о развитии собственной экономики, но и о развитии следующих поколений и планеты, на которой мы живем. Мы движемся в направлении, чтобы наше законодательство было полностью согласовано с европейским», — заявил Рябчин.

Декарбонизация: нюансы и последствия

Под витиеватым понятием «политика декарбонизации», которую собирается проводить Украина, подразумевается постепенный отказ от использования угля в производстве электроэнергии.

5 февраля премьер Денис Шмыгаль провел видеоконференцию с представителями Федерального министерства экономики и энергетики Германии.

«Мы готовы к вызовам, которые стоят перед Украиной в контексте «зеленого» перехода, декарбонизации экономики и необходимости реформирования угольного сектора и трансформации угледобывающих регионов», — подчеркнул Шмыгаль.

Глава Кабмина проинформировал немецких партнеров, что план постепенного отказа от использования угля будет прописан в государственной программе трансформации угольных регионов. По словам Шмыгаля, сегодня в Украине есть 61 угольный регион в виде моногородов, для которых градообразующим хозяйствующим субъектом является угольная шахта или станция.

Любопытно, что в видеоконференции принял участие представитель правительства ФРГ с весьма экстравагантными регалиями. Речь идет о Станиславе Тиллихе, чья официальная должность — специальный уполномоченный Федерального правительства Германии по трансформации угольных регионов Украины.

С таким же успехом наши западные партнеры могли бы сразу учредить должность «гауляйтера угольной промышленности Украины». Цинично, но вполне соответствует сути политики ЕС в отношении «корректировки» украинской энергетики.

Немецкое правительство де-факто напрямую курирует процесс поэтапной ликвидации остатков украинской угледобывающей промышленности с перспективой сокращения доли угольной генерации в общем энергетическом балансе.

В рамках вышеупомянутого мероприятия («Развитие энергетического сектора») и вовсе звучали призывы к созданию отдельной структуры при Кабмине, которая будет заниматься вопросами декарбонизации и развития «зеленой» энергетики.

«По мнению ведущего эксперта Центра Разумкова Максима Белявского, учитывая активную подготовку ЕС к внедрению пограничного углеродного налога, в Украине уместно создать Институт правительственного уполномоченного по вопросам декарбонизации, а также системно поддерживать сектор альтернативной энергетики», — указано в сообщении пресс-службы КМУ по итогам проведения энергетического «круглого стола».

Примечательно, что именно из уст представителя экспертного сообщества прозвучал тезис о некоем «пограничном углеродном налоге», который собирается вводить ЕС. Об этом, как и о других нюансах внедрения «зеленого курса», представители власти предпочитают умалчивать.

Общественности рисуют картинку прогрессивной энергетической реформы, которая «повысит энергоэффективность экономики», «поспособствует развитию производства чистой энергетики», и «спасет от глобального потепления и уменьшит загрязнение окружающей среды».

Все это звучит весьма прогрессивно, правильно и уместно. Однако перестройка украинской энергетики в рамках «европейского зеленого курса» чревата серьезными негативными последствиями, которые власть в публичной риторике скрывает тоннами пафоса о «цивилизационном выборе».

Некуда бежать, но есть о чем спорить

Чтобы более предметно разобраться в сути энергетического «зеленого» перехода Украины, мы побеседовали с профильным экспертом Дмитрием Маруничем, сопредседателем Фонда энергетических стратегий.

— Дмитрий, с точки зрения экономического прагматизма какие позитивные и негативные особенности можно отметить в заявленной правительством стратегии «европейского зеленого курса»?

— Во-первых, с концептуальной точки зрения следует отметить, что европейские требования и подходы несколько смягчились. Ранее политика декарбонизации подразумевала сокращение использования всех углеводородов в производстве электроэнергии, в т. ч. и газа. Газ также является углеводородом, и при его сжигании тоже выделяется CO2, хотя и в значительно меньшем объеме, чем при сжигании угля. В этом отношении Украина не ограничена относительно выстраивания планов по увеличению внутренней газодобычи. Другое дело — практическая способность обеспечить реальный рост газодобычи. Но это отдельный вопрос.

Во-вторых, для Украины открываются хоть небольшие и весьма гипотетические, но перспективы в долгосрочной программе ЕС по развитию водородной энергетики. Евросоюз в перспективе рассматривает «зеленый» водород в качестве альтернативы углеводородам, хотя водородная стратегия официально европейцами утверждена еще не окончательно.

Украина рассматривается в качестве активного участника европейской водородной стратегии. Предварительно у нас уже определили два перспективных района для потенциального налаживания производства водорода.

Однако даже в отношении развития этого гипотетического сценария возникают сложности. Например, не совсем понятно, как этот водород будет транспортироваться в ЕС. С учетом нынешнего состояния газотранспортной системы, по всей вероятности, украинская ГТС не справится с этой задачей.

При всех нюансах и степени гипотетичности водородной темы, тем не менее, это не помешало и. о. главы Минэнерго г-ну Витренко во время недавних переговоров с немецкими партнерами просить аванс за некие будущие поставки водорода в Евросоюз. Мягко говоря, это выглядело весьма забавно.

— А как насчет издержек выполнения «зеленого» перехода, о которых власть умалчивает? Например, какими будут последствия от объединения энергосистем Украины и ЕС, если не считать, что Кабмин преподнес это в качестве очередной «большой победы»?

— Если Украина не будет выполнять концептуальные задачи, которые описаны общей стратегией «зеленого» курса, ЕС может применять очень жесткие рестриктивные (ограничительные) меры. Например, если в 2023 г. завершится интегрирование энергосистем, о чем победоносно заявил премьер Шмыгаль, возникнут серьезные вопросы в отношении функционирования украинских теплоэлектростанций.

Практически все украинские ТЭЦ не оборудованы необходимыми системами очистки и фильтрации выбросов. Грубо говоря, все, что сгорает на ТЭЦ, вылетает в трубу и через 15—20 км рассеивается по огородам, полям и на головы местным жителям, которые потом страдают от различных малоприятных заболеваний. Проблема сложная, а стоимость ее решения — это десятки миллиардов гривен, которые непонятно откуда должны взяться. Украина уже взяла на себя обязательства по части модернизации ТЭЦ, и сейчас, насколько я понимаю, власть пытается договориться с европейцами о каких-то поблажках или формах финансирования этого дорогостоящего проекта.

В условиях объединенных энергосистем, при несоответствии ТЭЦ необходимым требованиям ЕС сможет не только ограничивать импорт электроэнергии из Украины, но и требовать остановить работу теплоэлектростанций. Это чрезвычайно серьезная проблема и не гипотетическая, а очень даже реальная угроза.

— В Евросоюзе действует т. н. углеродный налог. Этот вид сборов введен как на уровне национальных законодательств отдельных стран — членов ЕС, так и на общеевропейском уровне.

Впервые углеродный налог в Европе ввели в 2005 г., и в разных странах ставки по этому налогу колеблются от 2—3 до 30 евро за тонну СО2. Во Франции, например, углеродный налог заложен в стоимость топлива для конечного потребителя.

К слову, последняя попытка французских властей повысить углеродный налог привела к взвинчиванию цен на топливо и закончилась социальным взрывом в виде протестного движения «Желтых жилетов».

В условиях синхронизации энергосистем и законодательства в сфере энергетики не будут ли европейцы требовать введения углеродного налога для украинцев? Ведь нужно за счет чего-то финансировать различные программы «зеленого» перехода.

— Это очень целесообразный и важный вопрос. Безусловно, рано или поздно ЕС потребует от Украины введения такого налога. Возможно, это произойдет не сразу, но это вопрос обозримой перспективы. Большинство богатых экономик Евросоюза могут себе это позволить. И то не все — даже там эта тема вызывает дискуссии и порождает социальное напряжение.

Другое дело, может ли себе позволить это Украина. А если сказать точнее — может ли это «позволить» себе среднестатистический украинец, с учетом нынешнего уровня благосостояния. В конечно счете углеродный налог будет заложен в виде наценки в стоимости продукции для конечного потребителя. Это может быть стоимость литра бензина, киловатта электроэнергии и т. д.

— Согласно общей концепции Парижского климатического соглашения, в логике которого и намечен украинский «зеленый» переход, Евросоюз на собственное усмотрение может вводить дополнительные пошлины или вовсе ограничивать импорт товаров и услуг. Европейцы могут применять ограничительные меры под предлогом несоблюдения определенным государством принципов Парижского соглашения. Означает ли это, что таким образом европейцы смогут «дискриминировать» украинский экспорт — например, продукцию металлургии?

— Совершенно верно. Я уже привел выше пример с экспортом украинской электроэнергии. Безусловно, часть украинского экспорта в условиях этих требований однозначно попадет под удар. Впрочем, Украина поставляет в ЕС преимущественно аграрное сырье, и тот объем экспорта, который подпадает под «энергетические нормы», весьма невелик. Хотя это потенциально перечеркивает какие бы то ни было перспективы наращивания Украиной поставок в ЕС высокотехнологичной продукции.

Да, такие ограничения со стороны Евросоюза возможны, и реальность их применения даже не обсуждается.

— В целом стратегия энергетического «зеленого курса» Украины выглядит весьма авантюрно.

С одной стороны, мы берем на себя массу обязательств, закрываем свою угледобычу под надзором немецких партнеров и декларируем развитие «зеленой» энергетики за счет кредитов, в т. ч. так называемых «зеленых бондов» (кредитных обязательств).

С другой стороны, абсолютно неопределенной остается судьба атомной и гидроаккумулирующей генерации вместе с общими декларациями о наращивании добычи газа. Как же в итоге будет выглядеть общий энергобаланс и чем балансировать «зеленую» генерацию, не научившись управлять солнцем и ветром?

— Все очень и очень сложно. Бежать с этого корабля уже поздно, Евросоюз в любом случае додавит Украину по части выполнения взятых на себя обязательств в энергетике. При этом не будет никаких поправок на наши экономические реалии и нищенский уровень благосостояния граждан. Наши партнеры уже неоднократно показывали и доказывали, что им на это глубоко наплевать.

Энергетическая система Украины уже находится в глубоком состоянии кризиса. Оплачивать функционирование сегмента ВИЭ при текущих ставках «зеленого» тарифа нечем. Погашать долги на рынке нечем, неоткуда брать деньги на поддержание его функционирования. В этом отношении ситуация попросту тупиковая. С одной стороны, обязательства перед Западом, а с другой — полная нежизнеспособность нынешней модели рынка энергетики.

Один из вариантов выхода, который сейчас власть как раз активно практикует, — повышение цен на электроэнергию для населения. Но этот инструмент тоже не бесконечен: рано или поздно люди просто перестанут платить. Мне очень сложно сказать, как вся эта ситуация может разрешиться при текущем уровне запущенности проблем по всем фронтам.

С уверенностью могу сказать только одно. Решение комплекса проблем в украинской энергетике возможно только в рамках всеобъемлющего пересмотра условий двусторонних отношений Украины и ЕС. Т. е. необходимо произвести глобальный пересмотр статуса и условий Соглашения об ассоциации и перечня других договоров, меморандумов и т. д.

Но это крайне маловероятный сценарий, учитывая текущие политические реалии.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

Экспансия украинских круассанов

Эффективная национальная политика по лоббированию экспорта априори не может...

I will do my best. Я сделаю все возможное

На прикладі Київської області можна зробити висновок про неефективність використання...

Евросоюз на страже «свобод» украинских хряков и...

Заявления о нарушении прав или «свобод» угнетенных украинских бройлеров и телят...

Голодное изобилие

Земля и интеллектуальный потенциал — главные наши ресурсы, которые помогут Украине...

Здесь банкует кредитор

«Зеленые» бонды — это еще один механизм финансового обеспечения рынка...

«Мотор Сич» в обмен на селфи с Байденом

Блокируя заход китайских инвесторов на «Мотор Сич», украинская власть оставляет...

Выживет ли единственный?

Участие Украины в крилевом промысле – это как членство в элитном закрытом клубе

Распродажа обанкротившейся страны

«Инвестиции» в земельные ресурсы Украины — это скупка больших массивов земли...

2021-й — год земляного рынка

Средств, госпрограмм, компетентных специалистов нет, но вы, мол, держитесь, а...

Бег по краю

При таком отношении к экологии Украина в недалеком будущем может попасть в список...

Дембельский аккорд реформаторов-железнодорожников

При наращивании убытков и неспособности обеспечивать даже расходы на финансирование...

ЕС против «дешевой» электроэнергии для украинцев

Главная проблема не в тарифах для населения, а в неспособности созданной модели рынка...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Авторские колонки

Блоги

Ошибка