Перепрошивка

№7(973) 18 – 24 февраля 18 Февраля 2021

О хайпе, мире моды, вдохновении и предпочтениях, о бизнесе и местах силы, об успехе и разочарованиях, надеждах и профессионализме — в беседе с известным украинским дизайнером Андре Таном.

— Все начинается с детства. Начнем с него и мы. Андрей, у тебя было счастливое детство?

— У меня было, скажем так, рабочее детство. Собственно, я его практически не помню, потому что я все время рисовал и шил. Я увлекся этим с девяти лет. А до того момента, до девяти лет, играл во дворе с ребятами, по стройкам бегали, в войнушки играли. Но когда я понял, что хочу быть дизайнером, я постоянно рисовал. Помню, ребята все мне кричали: «Андрей, выходи! Андрей, выходи!» Год покричали, а потом поняли, что нет смысла звать.

Помню, как праздновали мои десять лет. В этот день, 26 октября, выпал первый снег. Я пригласил многих, а мама устроила нам хороший праздник. Мне подарили плейер — большая на то время редкость. Гостей у меня было человек двенадцать... А после этого вообще не помню детства. Через четыре года я поступил в текстильный техникум. А с десяти до четырнадцати были «курсы кроя и шитья» в две смены: множество эскизов и постоянное желание доказать себе и своим родителям, что я все-таки буду дизайнером.

— Ты говоришь «доказать». Какие у тебя были отношения с мамой?

— У меня с мамой хорошие отношения, она меня всегда поддерживала. У нее прирожденный вкус, так что чувство вкуса — как раз от нее.

Но советское воспитание было другое. Тогда в первую очередь надо было быть комсомольцем-активистом, и детей нельзя было перехвалить, перелюбить. Не помню, чтобы мама обняла меня, когда мне было плохо. Иными словами, я, как и все советские дети, недополучил тепла и любви.

— Своему ребенку тепло даешь?

— Конечно! Я все делаю совершенно по-другому, не так, как мои родители. Иногда мне кажется, что мой ребенок слишком «залюбленный»: я ей говорю 24 на 7, как сильно ее люблю. И это меня даже пугает. Но для отца дочь — просто подарок судьбы.

— Тебя растил вместе с мамой отчим. Ты об этом узнал не сразу. Узнав, захотел познакомиться с родным отцом, но не успел — опоздал всего на месяц, он умер. Ты был зол, расстроен тем, что тебе не рассказали обо всем раньше?

— На мой вопрос, почему от меня это скрывали, мама ответила: «Я не хотела, чтобы ты к отчиму относился не как к своему отцу; так должно было быть».

Все равно мне казалось, что отчим не мог любить меня так, как любил бы родной отец. Но зол я не был — такова судьба.

— А как к тебе относился отчим? Ты его как папу воспринимаешь?

— Я его воспринимал все равно как отчима, потому что он всегда был на своей волне. Ему было все равно, чем я занимаюсь, ему никогда не было интересно, чем я увлекаюсь. Он никогда не воспринимал меня всерьез и никогда не воспринимал то, чем я занимаюсь, серьезно. Он часто повторял: «Тебе что, интересно будет шить штаны да обхаживать знакомых? Лучше занимайся рыбой, как делаю это я. Это всегда стабильный доход».

Так что мне часто приходилось продавать рыбу на базаре, плюс ко всему коптить рыбу для свадеб, других мероприятий, помогать отчиму по всем хозяйским делам. И я, скажу честно, ему очень благодарен. Ведь все это закалило меня: если бы не было отчима и этой системной работы, которой он меня загружал, я бы не стал таким трудолюбивым, даже трудоголиком, как сейчас.

К примеру, он предложил: «А давай-ка ты будешь в 3.30 утра ездить на базар — продавать болгарский перец. Так сможешь заработать на спортивный костюм, о котором мечтаешь». Знаешь, были такие — турецкие, ужасные, фиолетового цвета с желтыми вставками, треш полный. (Смеется.)

Я лето оттарабанил на рынке в Харькове и заработал на костюм — себе и сестре, а еще на магнитолу.

С детства понял: если хочешь иметь то, о чем мечтаешь, ты должен делать то, чего никогда в жизни не делал. Вот и все. Это хорошая была закалка, и я отчиму очень благодарен за то, что он меня научил труду, научил не жалеть себя, а идти к своей цели — неважно, каким путем, невзирая на то, что тебе тяжело.

Помню кровоподтеки от сумок — мне ведь было всего десять лет. Но я понимал: ты просто делаешь свое дело, ведь ты хочешь гребаный этот костюм, хочешь быть модным. (Смеется.) Поэтому на все готов был ради этого.

Конечно, такая целеустремленность очень помогла, когда я переехал в Киев. Я тогда был стилистом на «Новом канале», а моя знакомая слила мне базу всех украинских звезд. Ателье у меня было в моей в квартире, которую я снимал. И я просто набирал номер за номером: «Здравствуйте, я Андре Тан, хотел бы предложить вам свои услуги — пошив нарядов».

Некоторые звезды меня просто слали: «Да пошел ты! Откуда ты взял мой телефон?» и т. д. Но я помнил, как продавал рыбу: непроданное на базаре нужно было продать по квартирам в своем же доме. Мне было так стыдно продавать людям эти остатки! И вот когда меня посылали наши звезды, я понимал: ты же продавал рыбу своим знакомым, а здесь тебя не знают, не видят по телефону, поэтому просто продавай, и все. Мне нужны были заказы.

— Т.е. ты делал «холодные» продажи? И были люди, которые соглашались?

— Если честно, нет. Кто-то любезно говорил: «Извините, я сейчас занят». Первыми моими клиентами были Юра Горбунов, Маша Ефросинина, Снежана Егорова, Андрей Доманский и т.д. Я одевал их для «Нового канала» в программе «Подъем», я же их и обшивал. Помню, Доманский у меня купил из коллекции восемь рубашек. Я такой счастливый был! Это были первые пятьсот долларов заработанных.

— Пятьсот долларов за восемь рубашек? Неплохие деньги на то время.

— Да. Были хорошие деньги. Но чтобы сделать показ на «Неделе моды», нужно было хотя бы три тысячи долларов. Нужно было минимум пятнадцать образов. Один выход — футболка, рубашка и брюки.

— Еще носки и кроссовки.

— (Смеется.) Это не в счет. Ты говоришь — хорошие деньги. Хорошие деньги для жизни, да. Для бизнеса — нет.

— Ты мало говоришь про сестру. Тому есть какая-то причина? Чем сестра занимается?

— Она занимается торговлей. Недавно я ее обучил у себя в Академии стиля и дизайна. Так что она еще и дипломированный стилист. У меня с сестрой прекрасные отношения, да и разница в возрасте небольшая — всего три года. Сестра всегда говорила (и я ее уважаю за это): «Андрею никто никогда не помогал. Он всего добился сам. И я хочу точно так же».

Мы часто общаемся, у нас есть чат «Семья»: я скидываю фотографии ребенка, она — своего, мама это комментирует и т. д.

— После того как тебя пригласили на «Новый канал», в передачу «Жертва моды», это тебе принесло первую славу, ты стал узнаваемым. Но, с другой стороны, ты стал шопоголиком — тебе захотелось покупать все. Тебе даже пришлось обращаться к психологу для того, чтобы избавиться от этой зависимости. Насколько часто ты обращаешься к психологу сейчас?

— 2020-й — это сплошная работа с психологами. До 2020 г. я вообще забыл об их существовании. Но сейчас пришлось обратиться. Во-первых, кризис среднего возраста. Он как-то у меня начался достаточно рано. Во-вторых, из-за карантина большие проблемы на работе, в бизнесе, да и вообще меняются радары. Ты уже реагируешь на другие направления, по-другому читаешь книги, по-другому встаешь по утрам. Все совершенно по-другому.

И эту перепрошивку мозга очень сложно сделать одному. Ее лучше делать с профессионалами. Когда у нас болит рука, мы идем к костоправу. А когда у тебя голова кругом, и ты не можешь все разложить по полочкам, тоже нужно идти к профессионалу, который тебе поможет.

Мне в 2020-м психологи были нужны. Благодаря их помощи я понял, что происходящее — это очередные новые возможности. Этот период заставляет тебя остановиться, выдохнуть и посмотреть совершенно по-другому на свой бизнес, приподняться и оглядеться вокруг. У меня это сейчас получилось. Посмотрим, что из этого всего выйдет. Но в любом случае я начинаю кайфовать от каждого прожитого дня. Потому что прежде я все время просто бежал — подобно лошади в шорах, ничего не видел по сторонам, а только то, что впереди. А сейчас я могу, образно говоря, вертеть головой и кайфовать от всего, что происходит.

— Какие наркотические средства ты пробовал?

— Вообще никаких, клянусь! Я боюсь всех этих штук. Мне кажется, что если я один раз попробую, потом никогда не брошу. Во втором классе попробовал покурить — не зашло. Потом, когда отмечал пятнадцать лет, я так напился, что меня еле откачали. После этого я десять лет на дух не мог переносить даже запах алкоголя.

Сколько раз мне ребята предлагали покурить травку, но я категорически против всего этого.

— Для тебя женщина, которая находится рядом, — это некий атрибут, который должен отвечать определенным нормам и параметрам, или ты иначе воспринимаешь этого человека? Иными словами, у успешного дизайнера должна быть такая же женщина?

— Считаю, что Андре Тан на работе и Андре Тан дома — два совершенно разных человека. На работе я Андре Тан, дома я Андрей. И для меня, как для любого нормального человека, очень важны человеческие качества. Для каждого мужика важны прежде всего любовь, уважение. Важно, чтобы его ценили, уважали его время и, естественно, понимали его приоритеты. Я большой трудоголик, очень люблю то, чем я занимаюсь, поэтому у меня не так много времени, к сожалению, остается на семью.

Мне кажется, главное, чтобы в отношениях каждый оставался самим собой. А когда человек пытается во что бы то ни стало соответствовать каким-то нормам — это неправильно. Когда встречаются две личности и тебя принимают, тебя любят, то понятно, что делают то, что тебе нравится. Но это не значит, что человек рядом с тобой обязан это делать.

— Кто у вас дома главный?

— Мне кажется, что в нашей стране это распространенная практика, когда мужчина — это голова, а женщина — шея: голова без шеи никак не может.

— Ты дома подкаблучник?

— Да.

— Как сказали, так и будет.

— Ну не просто как сказали, но мне проще, т. к. я все время в творческом процессе, мне проще сказать «да», чем спорить, выяснять отношения.

— Твоя супруга после декрета начала заниматься дизайном удобной одежды для дома.

— Да, но я не хотел бы это сейчас обсуждать.

— В 9—10 лет ты начал рисовать. А что тебя привело к этому?

— Это вопрос, который мне и не задавали. Был тогда такой сериал — «Просто Мария», его все смотрели. Я нашел под кроватью старые выкройки из журналов. Взял лист бумаги и начал просто перерисовывать — было интересно, получится ли у меня. Нарисовал эскизов пять или десять. Понятное дело, они были смешные. А потом я подумал: почему бы самому не делать свои эскизы, придумывать новую форму силуэта. Так появился у меня журнал мод «Изабель». Потом этих журналов было много. Но все началось с подкроватных журналов мод.

— Ты импульсивный человек?

— Да. Я же Скорпион, потому и импульсивный.

— О твоей импульсивности ходят слухи. Это тебе часто мешает?

— Я только сейчас, мне кажется, учусь договариваться с самим собой. Но, с другой стороны, я — как настоящий итальянец: как спичка, вспыхнул и погас. Зато они дольше всех живут, и это хорошо. В то же время я стал задумываться о людях: чтобы в страстях, эмоциях не обидеть, не испортить настроение. Раньше об этом не думал.

— Тебе легко признавать свою ошибку?

— Да, я легко признаю ошибки. Я всегда говорю: «Простите, но здесь я не прав, здесь я реально виноват». Всегда извиняюсь, в этом нет ничего зазорного. У меня нет мании величия. Звездной болезнью я переболел, когда мне было 12 лет. Считаю, что каждый человек должен ею переболеть. Чем раньше — тем лучше.

— Есть у тебя место силы? Где ты черпаешь вдохновение?

— Мое место силы в Австрии, в горах, где долгое время жил Моцарт. Это от Зальцбурга в 20 километрах. Там есть озера вулканического происхождения, ледяные — просто до мозга костей пробирает. Езжу туда в течение 12 лет только летом, и десять дней дают мне заряд. Только один раз не полетел, и весь год был как-то без энергии. Поэтому я ежегодно туда возвращаюсь.

Припоминаю одну историю. Как-то Владимир Зеленский пригласил меня делать костюмы для фильма «Ржевский против Наполеона». Были задействованы Ксения Собчак, Семенович — в общем, все первого эшелона, тридцать актеров первого плана. Т. е. работа была очень ответственная, и все-таки я улетел в Альпы. Правда, не на десять, а на пять дней. Просто знал, что если не поеду... Зато мы прекрасно сдали костюмы, и был прекрасный фильм.

И еще я каждое утро занимаюсь техникой цигун (раньше долгое время занимался йогой). Открыл ее для себя. Считаю, что для любого мужика это самая лучшая прокачка энергии.

— Как давно ты практикуешь цигун?

— Уже год. Мастер заставляет меня 45 минут заниматься каждое утро, но пока получается 20—25 минут.

— А где берешь вдохновение?

— Я уже вдохновения не жду — просто беру и делаю. Ты направляешь свой мозг на то, что есть дедлайн. Везде работает алгоритм. Сначала придумываешь тему. А она придумывается по-разному... Недавно еду домой, вижу — смешной такой парень переходит дорогу: из-под классических брюк видны спортивные брюки, с лампасами. Видно, холодно было, вот и утеплился. И вдруг я подумал: блин, какая крутая идея! Приехал, нарисовал: классические женские кашемировые брюки, а снизу — спортивные резиночки... Т. е. иногда ты не понимаешь, где тебя ждет вдохновение — природа, погода, архитектура... Мозг начинает работать в этой плоскости, и идеи появляются сами по себе. Правда, признаюсь честно, когда я отдохнувший, а не в этой повседневной рутинной борьбе, конечно, идей больше приходит.

— С тобой вместе работают другие дизайнеры, как видно, неплохие. Ты выполняешь много разных подрядов. В том числе выполнял подряд на создание формы для олимпийской сборной. Кто тебе помогал в реализации этого весьма успешного проекта?

— Да, результат хороший. Я две олимпийские сборные одевал. Сначала для Первой европейской олимпиады в Баку (так назывались эти соревнования). Как раз та форма мне не очень понравилась, мы как бы приноравливались, потому что прежде я не работал со спортом. Второй заказ — спустя год, для Олимпиады в Рио-де-Жанейро.

Но надо уметь вовремя остановиться — идей-то миллион. И самые крутые приходят за две ночи до показа! Мой швейный цех в этот период меня просто ненавидит.

— Ты шопоголик?

— Был, сейчас поспокойнее стал.

— Какая у тебя самая дорогая вещь в гардеробе?

— Ой, есть у меня одни туфли Джими Чу (Jimmy Choo). Платил и плакал, плакал и платил. Три с половиной тысячи долларов. Я просто фанат обуви. Покупал их в Казахстане (они были на полразмера больше, но мне было все равно — так понравились). Это бархатные туфли, расшитые золотыми нитями. Я был в этих туфлях, когда мне вручали «Лучший коммерческий дизайнер» на BEST FASHION AWARDS. По этому поводу их и купил. Я их много раз надевал потом.

— Некоторые звезды шоубиза не привыкли платить за то, что кто-то делает для них одежду. В том числе и у тебя подобное случалось, например, с Натальей Могилевской. Расскажи о самом курьезном случае.

— Знаешь, я на Наташу посмотрел с другой стороны: она позвонила мне в день рождения и сказала: «Прошу прощения за то, что я так поступила. Я сейчас кардинально другой человек...» Я считаю, что это очень круто, когда человек может признать свою ошибку, даже спустя пятнадцать лет.

— А курьезные случаи?

— Они связаны с очень известными людьми, и я не могу об этом рассказывать. В одном из глянцевых изданий лет десять назад у меня была рубрика, где я постоянно о***л звезд. Не только украинских. После этого пять лет на тусовке со мной не здоровался никто, вообще никто. Рубрика была номер один в глянце по читабельности. Но врагов я себе нажил! Поэтому больше не хочу комментировать (Смеется.).

Но хочу тебе сказать: чем меньше звезда, тем больше понтов. Чем меньше звезда, тем большую требует скидку. Топовая звезда никаких преференций не требует: она уважает твой труд, потому что понимает: я точно так же пашу, как и она, чтобы быть тем, кем я сейчас есть.

— Кто-то из зарубежных звезд носит твою одежду?

— Носят те, кому я дарил, или те, которые покупали здесь. Когда Пэрис Хилтон приезжала, мы ей отгрузили вагон вещей, вплоть до очков и сумок «Андре ТАН».

— Сколько стоило привезти сюда Пэрис Хилтон?

— Не имей сто рублей, а имей сто друзей... Могу только догадываться, сколько ей заплатили. Но с моей стороны был лишь райдер и перелет, который для меня был тогда супердорогим и супернеподъемным — она остановилась в президентском номере «Интерконтиненталь», и это стоит... А потом ей так понравилась Украина, что она решила еще на три дня задержаться. Это было недешевое мероприятие. Для меня точно.

— Но ты получил свой хайп?

— Да, потому что я только пару лет как открыл свою вторую линию, и это был самый лучший кампейн (campaign — англ. «рекламная кампания»).

— В шоубизе, в мире моды все нормально относятся к ЛГБТ-сообществам. Ты как относишься?

— Нормально. И вообще мне кажется, что весь шоу-бизнес и фэшн-бизнес — это... собственно, не важно, какой ты, какого цвета, вероисповедания. Главное — чтобы ты был суперпрофессионал и любил то, чем ты занимаешься.

— Вокруг тебя куча слухов, сам знаешь. Ты можешь сказать: ты традиционной, нетрадиционной ориентации или ты бисексуал?

— (Смеется.) Я люблю женщин. Только женщин.

— Квартира в Барселоне еще есть?

— Нет, продал. Причем продал ровно за две недели до карантина. Мне просто повезло — продал по хорошей цене.

— А зачем ты ее там покупал?

— Это была моя мечта. Мне кажется, что это идеальное место, чтобы проводить там старость. Там прекрасно все. Там есть море, есть шопинг, есть все для детей, есть прекрасные компании, есть много наших украинцев. И вообще там много интересных людей. Там прекрасная кухня, там недорого. Для меня это особенный город, я знаю его вдоль и поперек. Это еще одно мое место силы.

Но проблема Испании — в их налогах, в их несовершенном законодательстве. У меня дважды обворовывали там квартиру, и я при этом никому ничего не мог доказать. Мне настолько надоели все эти налоги, проблемы, что в один прекрасный момент я выставил квартиру на продажу и сразу ее продал. Я просто понял, что недвижимость за рубежом — это большая ответственность. Там надо жить, иначе это невыгодное вложение денег.

— Какие у тебя сейчас есть виды заработка?

— Пока только основной вид деятельности. Раньше зарабатывал на телевидении, на продакшене (производили свои программы и продавали их телеканалам).

— У тебя есть свои магазины, магазины на франчайзинге, есть одежда на заказ, которую ты делаешь?

— Индивидуально — только своим друзьям, звездам, просто тем клиентам, которые со мной пятнадцать лет.

— Т. е. основной заработок сейчас — это магазины?

— Да.

— Сколько своих и сколько франчайзинговых? Я слышал, что восемь закрылось.

— У нас осталось 35 магазинов: 7 наши, все остальные — по франчайзингу.

— Тебя это сильно приглушает?

— Не то чтобы приглушает, но это не те объемы, которые были раньше. Мы сейчас ведем переговоры с другими странами в плане открытия магазинов «Андре ТАН»: два договора уже подписали, пока не буду говорить, где.

— До карантина в среднем сколько у тебя получалось зарабатывать в месяц?

— Не хочу эти вопросы комментировать. Мне хватало на жизнь и хватало на то, чтобы мы развивались. Ты же понимаешь, что можно лишь 10—20% вытянуть из бизнеса (имею в виду чистую прибыль). А в основном все деньги были в обороте. Я постоянно должен фабрикам — одним за ткани, другим за пошив. И постоянные кредитные истории. Все непросто.

— Про кредитные истории. Ты ткань покупаешь в кредит, валютный?

— Конечно.

— Как-то себя подстраховал?

— Самое сложное было в 2014-м, когда курс скакнул в три раза. Это отдельная песня в моей жизни. А сейчас разница в 20% — это фигня по сравнению с тогдашними 300%. Но тогда спасла покупательная способность.

— Сейчас на тебе есть кредитная нагрузка?

— Есть, конечно. Правда, уже не такая большая — стараюсь протягивать ножки по одежке: не набираю большое количество тканей, как это было раньше. Кредитная нагрузка в четыре с половиной раза меньше, чем раньше.

— А срок оборачиваемости у тебя месяцев 7—9?

— Сезон. Я считаю по году.

— Возникали ли проблемы с украинскими банками? Ты реструктуризацию просил в 2015—2016 гг.?

— Попросил о реструктуризации у ЕБРР: моя компания выиграла грант по реструктуризации. И это мне очень помогло. Я полностью поменял структуру и работу компании. Понял, что то, что у меня делало три человека, может делать один. В других случаях — наоборот: если раньше это делал один человек, он не успевал и выполнял работу неэффективно, поэтому надо разделить работу на троих или пятерых сотрудников. Плюс ко всему когда у тебя для каждого прописан джоб дискрипшн, т. е. должностные обязанности... все это нам помогли прописать, и я считаю, что это успех любой компании.

— Т. е. это тебя вытянуло.

— И это в том числе.

— Сколько оптимально тебе требуется в месяц просто для нормальной жизни?

— Ребенок, семья, дом — это всегда немаленькие деньги. Это садовники, домработницы, няни, теннис, французский язык и т. д. Поэтому тысяч 12 долларов в месяц нужны моей семье для того, чтобы мы себя нормально чувствовали. Мы живем в большом доме, а это и большие коммунальные платежи. Плюс бассейн, подогрев и все остальное. К тому же дом — это как живой организм: постоянно нужно что-то чинить, а это отдельная статья расходов.

Блиц

— Сантиметр или ножницы?

— Ножницы, конечно. Потому что самое главное — это форма, которую ты вырезаешь, а сантиметр — всего лишь мерило.

— Работа или дом?

— Работа.

— Юбка или брюки?

— Юбка.

— Панкейк или виски?

— Наверное, панкейк.

— Спорт или диван?

— Наверное, спорт. Я системный человек, поэтому спорт.

— Наедине или в компании?

— Наедине. Я псих-одиночка, люблю быть наедине с собой.

— Пельмени или сосиска?

— Сосиска молочная.

— Париж или Барселона?

— Сейчас, наверное, Париж.

— Париж или Киев?

— Париж.

— Если машина, то?

— «Рендж ровер».

— Если цвет, то?

— Белый. Я очень люблю серый цвет.

— Мороженое или чупа-чупс?

— Мороженое.

— Море или горы?

— Море.

— Гуччи или Прада?

— Гуччи, сейчас Гуччи.

— Любимый дизайнер — это?

— Это человек, который делает все время что-то новое и интересное, который не делает одно и то же, как многие бренды. Мне очень нравится Рикардо Тиши.

— Лучший украинский дизайнер?

 Евгений КРЮЧКОВ

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

Победный май Жанны Тихоновой

В воскресенье, 9 мая, в 20:30 телезрители «Интера» увидят большой праздничный...

Александр Чистяков: «Жилые дома нельзя строить...

Киев не резиновый, говорят его жители. Действительно, тот хаос и сумбур, который...

Международная исследовательская инициатива

К юбилею писателя Виктора Некрасова, автора первой правдивой книги о войне

«Образ Украины я носил в своем сердце»

Константин Паустовский: «Мне хочется хотя бы маленькой, но светлой памяти о себе....

Тайны жизни и смерти узника тюрьмы Шпандау

В этом году исполняется 80 лет со дня сенсационного и загадочного  перелета Рудольфа...

Георгий Береговой – герой неба и Космоса

Береговой – единственный из космонавтов, кто отправился в космос, уже будучи Героем...

Уметь смеяться оттого, что тебе плохо

Признание людей — самый важный критерий

Потенциал самоорганизации

Проще реагировать на некие маркеры «свой — чужой», чем находить разумное зерно...

Как понизить градус конфликта

Порядок, который действовал на момент покупки китайским инвестором акций, абсолютно...

Чужими здесь не остаются

Пенсии у ветеранов-актеров от двух до семи тысяч. Т. о. тот, у кого пенсия выше, содержит...

Эра мужской кухни

Якщо ми зрозуміємо, чого нам не вистачає, і відповідно визначимо, що нам потрібно їсти,...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Авторские колонки

Блоги

Ошибка