Миру нужна движуха

№44(966) 18 –24 декабря 18 Декабря 2020 1

«Заполучить» в собеседники Олега Скрипку непросто: слишком занят — делами и творчеством. И все же выкроил время.

— Олег, ты родился в Таджикистане, детство прошло в Мурманской области. Твои родители чем занимались?

— Мои родители — типичная советская интеллигенция 60-х. Они были как бы очень движовые, энергичные. Да и Советский Союз не только позволял, но и способствовал перемещаться внутри страны. Они поехали в Таджикистан, потому что у отца была редкая на то время профессия — специалист по радиационным заболеваниям. В Таджикистане урановые рудники, и отец там не лечил, а следил за безопасностью проводимых работ. Мама, понятно, следовала за отцом, она воспитательница детского садика.

Потом отца перевели в Заполярье, в Мурманскую область.

— Опасная профессия. Твой отец облучался?

— Отец рассказывал, что он получил серьезную дозу, но это, к счастью, никак не сказалось на его здоровье. Он умер от болезни сердца, что больше связано с питанием, образом жизни, чем с радиацией.

— А питание тогда было не как сейчас — люди не могли выбирать.

— По питанию вопрос спорный. Выбора было меньше, чем сейчас, зато качество продуктов было высокое. И доступа к продуктам было меньше, поэтому люди ели меньше. Скажем, мясо было дефицитом. Когда мы жили в Мурманской области, то считали, что питаемся по-бедному, потому что мяса не было. Сейчас я понимаю, что я мегакруто питался: креветки каждый день, икра минтая, красная рыба у нас всегда была, своя домашняя красная икра. В магазине кальмары, креветки стоили очень дешево, и считалось, что эта еда не очень.

— Олег, как вы попали в Украину?

— У меня отец из Украины, мама из России, из Курской области. У родителей — как у мамы, так и у папы — была идея фикс: свалить из села. Мама родилась в маленьком селе, папа на хуторе. Они свалили, и городская жизнь по полной программе у них реализовалась: отец врач, мама воспитательница, жили в хрущевках, потом в брежневках. Наелись всего этого и захотели вернуться к земле. Я помню разговоры дома: мы хотим иметь свой дом, свой огород, свое хозяйство и т.п. Кстати, эти разговоры и на меня повлияли.

Хогвартс и параллельное творчество

Я окончил школу, и амбиции у меня были крутые. Имея хорошие позиции в школе по физике и математике, соответственно выбрал физико-математический институт в Москве — на то время самый престижный в СССР, МФТИ, конкурс там был 1 к 26. Не поступил. Меня провалили еще на собеседовании.

У меня был план Б (в МФТИ экзамены на месяц раньше, так что я успевал) — Киевский политехнический институт.

Приехал в Киев. Увидел старый корпус КПИ: выходишь из метро, проходишь через парк и видишь эти старые корпуса XIX ст. — это Хогвартс, реальный Хогвартс, такая красота, так по-богатому. На время вступительных экзаменов нас поселили в новом общежитии: паркетный пол, деревянные кровати. Я дома так не жил. Мне сразу понравилось. Первый экзамен, математику, сдал на пятерку. Из всех студентов сдали на 5 только два человека — я и Влад Троицкий, мой друг потом. Два эдаких вундеркинда. И там девятибалльная система была: если у тебя хорошие оценки в школе, то сдаешь только два экзамена, а набрав 9 баллов, остальные экзамены не сдаешь. Так что я прошел легко — все еще сдавали, а я ходил курил бамбук.

Мне Киев так понравился, что я захотел жить в Киеве. После института меня хотели отправить снова в Мурманскую область, в Североморск. Там как раз требовались специалисты на военное закрытое предприятие, я был радиотехник. В деканате узнал, что наши ребята имеют распределение в НПО «Квант» — тоже оборонка. Пришел к начальнику отдела кадров: «Хочу у вас работать». — «А почему вы хотите у нас работать?» — «Мне нравится ваше направление». — «А откуда вы знаете наше направление?..» Ну, в общем, приняли.

Получилось, что из всего выпуска я единственный не киевлянин, который получил распределение на киевское предприятие. Три года как молодой специалист работал на военном производстве и принимал самое непосредственное участие в разработке первого советского GPC. Затем уволился и стал рок-музыкантом. Родители же мечтали переехать в Украину. Отец нашел частный дом в Черкасской области, и они переехали. Получается, что я родителей перетянул в Украину.

— В школе ты был оторвой или примерным учеником?

— В школе со мной была проблема. С одной стороны, был почти отличник, представлял школу на олимпиадах. Жили мы в маленьком городке — Кировск, 45 тысяч населения. На олимпиады ездил в Мурманск. А еще играл в рок-команде и был хулиганом: не слушался, спорил с учителями, потому что понимал — бред несут, по истории например. Так что часто хватал двойки, а то и кол за поведение. Школу окончил с пятерками, кроме русского языка и литературы. И не потому, что я его плохо знал: сказались какие-то «терочки» мужа учительницы, который был подчиненным отца.

— Скажи, Олег, как это получилось: разрабатываешь GPC, и вдруг столь крутой разворот — рок-музыка?

— Отработав три года молодым специалистом, я почти сразу свалил во Францию. У меня во Франции была семья — жена, ее родители. Мы как-то сидим в семейном кругу, и телевизор включен — показывают, что россияне запустили систему GPC, я и брякнул: это же я разрабатывал. Для них это вообще непонятно — рок-музыкант, баянист, который живет во Франции, а тут серьезные вещи. Но для нашего гражданина — ничего странного. Я, к примеру, мог и готовить, и бачок починить в туалете, и замок поменять, и розетку прикрутить. Мы все умели. Это был вопрос выживания.

— Как в твою жизнь пришло творчество?

— Творчество у меня всегда шло параллельно. К слову, мой отец хорошо пел, мама тоже любит петь и танцевать и хорошо рисует. Мама еще с малого меня учила стихи запоминать и песни петь. Когда гости собирались — я уже был как артист, у меня программа была. Меня маленького ставили на табурет, и я стихи читал, песни пел. А когда мне исполнилось 7 лет, отец сказал: «Все, отдаю тебя в музыкальную школу, будем ходить на свадьбы зарабатывать деньги». Шутил, конечно. Но в музыкальную школу я пошел, и у меня там замечательно шли дела. У нас был очень хороший директор, и он под меня даже создал экспериментальный композиторский класс — наверное, почувствовал, что у меня есть композиторские задатки. Он меня учил, как писать песни. Получалось!

После школы выбирал себе профессию — типично для советского человека: надо иметь нормальную профессию, надо быть каким-то задрипанным инженером, а музыка параллельно, хобби. А после КПИ, работая на «Кванте», я выступал на сцене — мы уже были мегапопулярные (за один концерт зарабатывал больше, чем за месяц на своей работе инженерской). Вот и задался вопросом: почему я должен работать на нелюбимой работе? И принял решение — буду профессиональным музыкантом. Это было мое первое осознанное, серьезное решение. Я взял свою трудовую книжку и положил ее в «Киевконцерт», чтобы были записи, что я работаю музыкантом. Т. е. родителей как-то успокоил. И все. Стал колесить по всей Европе, в принципе сразу уехал во Францию, стал профессиональным музыкантом.

Какая песня без баяна

— Если вернуться к 1986-му, когда была создана группа «ВВ»: почему «Вопли Видоплясова»?

— В то время рождалось много рок- и поп-групп, даже движение такое было — американисты (т. е. увлечение западным образом жизни). Вот и возникали группы с такими названиями, как «Форсаж», «Форвард» и т. п. А мы захотели, чтобы у нас название было ну просто мегаславянское, чтоб от всех отличалось. Наш басист Саша Пипа зачитывался Достоевским. В рассказе «Село Степанчиково и его обитатели» был такой персонаж — Григорий Видоплясов: «...еще молодой человек, для лакея одетый прекрасно, не хуже иного губернского франта», — который и творил всякие опусы, объединив их в сборник «Вопли Видоплясова». Мы и позаимствовали.

Мы популярный коллектив, и не надо гнаться за конъюнктурой. Правда, тогда мы не знали этого правила, были очень наивными и действовали скорее интуитивно. Но тем не менее работало! Потом появилась аббревиатура ВВ — «Вопли Видоплясова» слишком сложное название для ведущих, а для европейцев — просто неподъемное.

— В 1987-м, спустя всего год с момента создания, на фестивале Киевского рок-клуба вы получили приз «Группа года».

— Да, завоевали первую награду — как лучшая группа Украины. А в 1988 г. сняли клип «Танцы», нас показали в программе «ВИД», и Артемий Троицкий назвал нас «лучшей группой Советского Союза».

Никаких начальных трудностей мы не испытали — сразу со старта «в дамки». Это было легко, потому что на гребне волны. Нам повезло — мы вовремя организовались. Плюс когнитивный диссонанс. Наш мудрый Саша Пипа говорит: «У нас должен быть такой вид, будто мы вышли из соседней хрущевки за пивом в ларек». Т. е. ребята наполовину интеллигенты, наполовину бухари, наполовину эдакие задорные чувачки. Это был наш образ. Мы много лет так выходили на публику и даже приезжали на московские рок-фестивали. Поначалу только и слышали: «Кто это такие, кто их выпустил на сцену!» И гитары у нас были «Урал», баян «Советский восток» (он у меня до сих пор).

За внешним антуражем — западная музыка в основе. Это как, допустим, «Победу» переделать, чтоб мотор от ВМW, вся несущая конструкция фирмовая, только руль и остался старый. Иными словами, фирмовая западная музыка, а мелодизм, баян, картинка — «все наши». И это работало хорошо. Такая наша фишка была. Мы работали как свои, а с другой стороны — наше поколение выросло на американской музыке, я вырос на западной музыке, и мы пропагандистский Советский Союз вообще не воспринимали (и до сих пор не воспринимаю). И это было очень близко публике.

— Внутреннее невосприятие и борьба сработали на вас?

— Невосприятие — возможно, но не борьба. Много же было украинских коллективов с политической подоплекой: ведь 90-е, борьба за независимость и пр.

— Имею в виду борьбу внутреннюю.

— Внутренняя борьба? Нет. Это такая свадьба, рок. Без борьбы. Думаю, что на начальных этапах нам так везло, потому что борьбы не было. Лихость, казачество, анархия — то, что в истории Украины было в начале XХ в., — отразилось в нашей музыке, но без борьбы, и это было близко людям.

На гребне

— В 1990-м ты попал во Францию в первый раз. Какое было ощущение? Что больше всего удивило? Ведь в этой стране ты гораздо больше мог увидеть, «пощупать», чем в Украине?

— Впервые за границу, в Варшаву, я попал в 1988-м. Это был шок. Хоть это и соцлагерь. Все равно — другие столбы, другая одежда, не те дома, все другое. В Союзе ездишь — все более-менее то же самое. Понятно, что Прибалтика более фирмовая была. А тут другой мир. И это еще с большей силой повторилось в 1990-м, когда мы выехали во Францию. Помню, едем из аэропорта в гостиницу в центре Парижа. И вокруг столько огней, люди ходят, тусуются. А Киев темный, ресторанов, баров — ничего не было. И тут тебя накрывает — голова кружится. Ритм другой. У меня долго еще (а я уже поселился в Париже) от этого движа кружилась голова: теряются мысли, какое-то гипнотическое состояние. Много лет мне пришлось прожить в Париже, прежде чем я стал западным человеком и смог в этом ритме существовать.

— Как ты можешь охарактеризовать свою жизнь во Франции: что нравилось, не нравилось, и почему ты оттуда уехал?

— Поначалу мне нравилось все. Я считал, что я космополит, могу переехать в эту страну. Стал учить язык, мне он легко дался. Учил историю, культуру. У меня появилось много друзей. В течение первых пяти лет я вообще не общался ни с украинцами, ни с русскими. Так получилось, что из группы два человека ушли, и у нас два француза были в коллективе. Вот только с Сашей Пипой мы и общались на русском. А так бывало, что месяцами говоришь только на французском. Мне это все нравилось: кино, тусовки, кабаре, шансон. Все супер. Еда, кухня, вино... А лет через пять вот эта эмигрантская штука начинает тебя накрывать, и ты почему-то начинаешь отторгать от себя все французское (когда я оттуда уехал, это прошло — мне все французское опять нравится). Видно, запускается какая-то машина, и я понял, что я не француз. Понял, что я не советский человек, потому что Советского Союза нет. И тут я понял, что я украинец: мне нравится кухня, мне нравятся песни, история, мне это интересно. Это моя земля, хоть я не родился в Украине.

В конце концов я развелся с женой и вернулся в Киев.

— Потому что понимал, что сможешь работать в Украине?

— Я был на гребне волны. То время можно назвать кучмовской оттепелью: определенная стабильность, какая-то минимальная зажиточность, в Украине появился шоу-бизнес, появилось телевидение, на котором крутили клипы. Но все же шоу-бизнес был в зародышевом состоянии, и мы подписали контракт с московской фирмой. Альбомы мы писали и в Париже, и в Москве, и в Киеве. Клипы снимались в Москве. Получается, что мы с западным опытом и с российскими возможностями попали в украинский шоу-бизнес. Т. о. у нас были очень сильные позиции, перед нами открылись все двери.

Момент истины

— Как ты относишься к тому, что гурт ВВ называют гуртом одной песни — «Весна»? Это же не так!

— Полагаю, что ни люди, ни ВВ, ни наши песни тут ни при чем. Вот в моем детстве мы заслушивали до дыр любимого артиста, альбомами. Сейчас альбомы никто не слушает. Потреково слушают. Потому, что артистов много, возможностей много. Современный мир мозаичен, и у нас мозаичное мышление. Есть, конечно, фанаты, они знают много песен. Вот ты, например. Но большинство людей живут в мире, где масса предложений, и ты просто не можешь знать о каждом предмете много. Собственно, мы практически каждого артиста знаем по одной песне. И ничего с этим не поделаешь.

Мы не играли в профессиональный шоу-бизнес, когда в год надо выдавать три трека, чтобы оставаться на плаву. Но дело в том, что эти три трека через год умирают. У нас песни работают долго, но и пишутся долго. В год три песни — написать текст, снять клип, его смонтировать — я не успею. Это другой совершенно талант.

— Сколько у тебя ушло времени на написание «Весны»?

— Каждая песня — по-разному. Допустим, «Танцы» написаны за 20 минут. Мелодию к «Весне» написал за пять минут, а текст писал в целом года три. «День народження» писалась десять лет, «Чио Чио Сан» — все двадцать пять. Относительно недавно мы выпустили песню «Кобита». Музыку я написал 25 лет назад, и только теперь — текст. Задаю себе вопрос: буду писать песни, выпускать альбомы, но хотя бы одну песню смогу ли «пропихнуть» в мозги современному поколению? К тому же на каждом концерте: «А хиты будут? Давайте нам хит!» Т. е. сама система такая, что тебе не надо новых песен.

— Но Киркоров, Басков — как они рвутся за новым поколением!

— У них лаборатория, процесс налажен. Да и песни не назовешь нетленкой, но, видимо, это тоже нужно людям. Тем более Киркоров с Басковым не пишут сами — у них куча профессионалов, а они вычисляют тренды.

— В 2005 г. ты отказался получить звание народного артиста Украины. Почему?

— Был такой момент. Победила «помаранчевая революция», в которой ВВ играла важную роль. Мы все ждем резких перемен и наивно надеемся на парадайз. Взамен — процесс, который и сегодня продолжается.

А кроме того, была надежда, что я своим жестом могу дать понять — в первую очередь людям, во вторую — государственному руководству: ребята, давайте заниматься делом, а не раздавать медальки, которые вообще ничего не значат ни для кого, это фуфло. Но мой месседж не прошел никак. Все звания остались. Ну и Украина — там, где мы ее сейчас наблюдаем.

Фанаты и поклонники

— Вы много катались по корпоративам. Какие-то курьезные случаи были? Ведь допекают люди, с которыми ты постоянно находишься?

— Курьезов было много. Где-то в 1991 г. нам — три группы: «Ария», «Алиса» и «Вопли Видоплясова» — организовывают тур по Греции, и мы через Москву летим в Афины. Но концерты отменили, нам заплатили гонорары, и мы сидели в роскошной гостинице. Кто чем занимался, я купался, гулял. А наши коллеги из «Алисы» просто крепко бухали. И один из музыкантов выкинул в окно телевизор. Счет выставили такой, что его гонорара не хватило. И мы спасли братьев, дали бабки, потому что ему тюрьма грозила.

Или были в туре по Франции. Была промоутерская компания, которая с нами работала, очень хорошие люди. Приезжаем в какой-то город в центре Франции. Дворец спорта, звук, все просто круто, выступаем. Публики не вижу. После концерта включается свет: смотрю, в конце зала дедушки и бабушки сидят на раскладных стульчиках. Мы в непонятке. Приходят эти дедушки и бабушки к нам в гримерку: «Было очень круто, отлично!»

Оказалось, что некая организация устраивает старикам такие развлечения. Затем нас всех разобрали по хатам. Ну и стали наливать свою самогонку. А самогонка французская — это... В общем, они специалисты по алкоголю! И до утра: а давай еще баян... Радушно приняли.

— В то время отличались ли гонорары — ваш и, допустим, «Алисы»?

— Не помню. Это первый был наш гонорар в долларах.

— Известно твое отношение к происходящему на востоке Украины, ты как волонтер помогаешь. Как считаешь, когда-то вернутся территории «ДНР», «ЛНР», Крым в состав Украины? Там есть твои поклонники, которые хотят, чтобы ты к ним приехал. Я думаю, ты и сам хотел бы выступить перед своими фанатами.

— Во-первых, мы сейчас наблюдаем пандемию и революции по всему миру. Это просто треш. Что будет завтра? Может, на Марсе будет революция. Можно сегодня говорить что угодно...

Кстати, еще до войны мы никак не могли попасть на фестиваль KUBANA — классный фестиваль был в Краснодарском крае. А потом так произошло, что они попали в опалу, их запретили в России, и они сделали фестиваль в Риге. И мы наконец-то попали на фестиваль KUBANA — в Риге. Приезжаем (где-то 2015 г. был), куча российских исполнителей. Захожу в отель — как ломанется какая-то толпа ко мне. Я даже перепугался. Оказывается, несколько автобусов приехали из Питера, из Москвы — наших фанатов, именно ради нас, с плакатами, с дисками. Мы ездим по всему миру. Вот и российские фанаты, и донецкие приезжают в Гамбург, в Лондон — те, кто себе может позволить. Конечно, я хотел бы, чтобы музыка и культура, и сердца людей все это разрешили бы. И так и произойдет. Но вот каким образом — предугадать невозможно.

— Фестиваль «Країна мрій», который ты продюсировал, продвигал, планируешь ли возобновить?

— Я хотел бы возобновить весь шоу-бизнес. То, что сейчас происходит... Все фестивали легли. Безусловно, я мечтаю о тех временах, когда можно будет спокойно ходить на концерты, нам — организовывать мероприятия, а людям — наслаждаться культурным продуктом.

Закоренелый оптимизм

— Слышал, ты знаком с Биллом Клинтоном...

— Ну это громко сказано! Когда он приехал в Киев, почему-то решили, чтобы ВВ у него на разогреве играли. Понятно, мы переживали — чтобы звук был хороший, чтобы все звучало. Сыграли мы очень бодро, хорошо. Выходит Клинтон на сцену: «Хэллоу!» — и микрофон загудел. Т. е. у нас все было хорошо технически, а у него лажа.

Познакомились только с охраной Билла Клинтона, они нас проверяли. В охране у него были девушки, и довольно симпатичные. Начальник охраны — индианка, да с таким взглядом сокола! Такая могла бы почку вынуть или сердце — тремя пальцами. Шутить не хотелось.

— Перед кем-то из президентов еще выступали?

— Когда жил во Франции, мы и с ВВ гастролировали, и я играл во многих других коллективах, в т.ч. был в каталоге одной агенции — они набирали актеров для кино, театра и разных ивентов. Меня пригласили на ивент, который назывался «Франкоязычные олимпийские игры». Т. е. собираются все страны, где в обиходе французский, само мероприятие открывается в Лувре. Должен был открывать Миттеран.

Знаменосцев для церемонии выбирали по типажам. До сих пор непонятно, почему я нес флаг Франции: я тогда был блондин крашеный, эдакий арийский тип. Стоял возле Миттерана, когда он провозглашал спич. Пожал мне руку.

— На корпоративы вас же заказывают, были ли какие-то особенно запоминающиеся встречи?

— Мы как-то летели в Нью-Йорк в бизнес-классе и оказались с Саакашвили братьями по несчастью: нашими соседями были пять или семь хасидов. Они напились и орали «Под крылом самолета о чем-то поет...» Так мы все десять часов слушали эти не хасидские, а советские песни. Это из странных историй.

С Ющенко мы познакомились в ходе предвыборной кампании.

С Порошенко я был знаком до каденции. Несколько раз с ним пересекался — он тогда поддерживал Ющенко и был из тех политиков, которые ездили в предвыборные туры. А еще мы были на открытии фонтанов в Виннице, которые «Рошен» спонсировал, и там общались.

С Зеленским все гораздо проще, потому что мы много вместе работали. Володя говорит: «Мне нравится ваша песня «Глубина». Он тоже знает наш репертуар.

С Януковичем не пересекались.

С Кучмой встречался один раз в 2012 г., когда был футбол и приехала группа Queen. Выступали на майдане Незалежности — там и пересеклись с Кучмой и даже поручкались. К слову, в предвыборной кампании Кучмы я отказался работать, но каких-либо движений против меня не последовало, — видно, что не злопамятный человек.

— Если взять всю историю независимой Украины: при какой власти тебе легче жилось? Если не тебе — то Украине легче жилось?

— Лучше все время становится, просто мы этого не замечаем. Если сравнить Украину начала 90-х и то, как мы живем сейчас, даже в условиях карантина, то увидим огромную разницу: все равно строятся дороги, супермаркеты, есть хорошие места, кухня, дизайн, ездим на хороших машинах. Худо-бедно, но у людей есть деньги. И даже если раздаются голоса: «Нам нечего есть!» — это неправда. У украинцев всегда есть в кубышке, и огород, и сало.

Потихоньку цивилизация приходит в наши края. Я законченный, закоренелый оптимист. Уверен, что мы будем процветать. Мы уже процветаем — относительно 90-х и относительно Советского Союза. Среди моих слушателей, может, и есть любители Советского Союза, но большинство из них не жили в Союзе и не стояли за майонезом и за горошком перед Новым годом. Они не знают, что это такое, когда ты ешь мандарины один раз в год, и их не продают, а «выбрасывают». Сейчас все по-другому. Мы многое можем себе позволить.

Но если говорить о нормальной работе, нормальных пенсиях — все это будет в Украине. Единственное, о чем надо помечтать, что это все будет при нашей жизни.

Прорыв в самосознании

— Олег, ты же ресторатор. «Канапа» — твой ресторан? Возможно, есть еще какие-то заведения, которыми ты занимаешься?

— Да, у меня возникла идея, что надо открыть украинский ресторан высокой кухни. Ресторан с элементами молекулярной кухни, чтобы это была авторская кухня.

Я себя понял — я ощущаю тенденции. У меня, видно, антенна какая-то настроена, и я ловлю тенденции — что сейчас необходимо сделать. На то время произошел некий прорыв в нашем сознании — мы должны себя раскрыть, кто мы такие есть. А то если речь идет о хорошей кухне, то мы идем в рестораны итальянской, французской кухни, японской. А если украинская кухня, то это шаровары да вареники.

Я поездил по миру и понимаю, что в украинской кухне заложен сильный потенциал, который явно не раскрыт, не проявлен. На сегодняшний день мы имеем просто бум украинской кулинарии: появились очень сильные рестораны, которые разрабатывают именно украинскую кухню. И уже не стыдно иностранцев повести в ресторан, когда они хотят попробовать новую украинскую кухню. Ресторан «Канапа» открылся в 2013 г. Но потом случилась война, много ресторанов закрылось. Но «Канапа» выжила и очень хорошо себя чувствует, потому что правильная концепция, правильное место. Но и самое важное — у меня партнер Дима Борисов. И если у меня чуйка, в какую сторону направляться, то у него чуйка — как это сделать. Он очень талантливый ресторатор, очень классный партнер и человек тонкий, душевный. Не скажу, что мы часто пересекаемся, т. к. все работает, все налажено.

Просить так, чтобы никто не пострадал

— В 2013 г. ты попал в ДТП — никто, к счастью, не пострадал: ты на пешеходном переходе сбил по случайности несколько человек. После этого ты садишься за руль мотоцикла?

— Во-первых, я не сбил людей, а спас жизнь троим: они выскочили передо мной неожиданно из-за машины и даже не смотрели в мою сторону. У меня не было выхода, кроме как только рисковать собственной жизнью. Я повалил мотоцикл и в результате пострадал больше всех. А люди как раз не пострадали.

Спустя какое-то время я понял, что произошло. У моего отца был серьезный сердечный приступ, и я ехал в Бучу к отцу, ехал в состоянии аффекта. Но в таком состоянии нельзя садиться за руль: дело не во внимании, а в том, что ты притягиваешь к себе несчастье. Участниками ДТП была семья — муж, жена и ребенок. У ребенка ранее были проблемы со здоровьем. Женщину звали Марией.

Вот я поразмыслил и говорю: «Мария, ты ходила в церковь и просила Бога о помощи?» — «Да, ходила, три дня назад». — «А что ты просила?» Она: «Деньги». Я говорю: «Когда мы просим помощи, надо сказать — чтобы я получил то-то, но чтобы никто не пострадал».

Я верю в высшие силы. И когда мы о чем-то просим, надо оговаривать все — там канцелярия такая, что детали надо оговаривать, как в контракте.

Говорить о высоком

— Ты стал виноделом, запустив свою линейку вина «Країна мрій». Как ты пришел к тому, чтобы сделать свое вино?

— У меня такое ощущение возникло, что сейчас в Украине надо продвигать вино. Потому что это тоже часть культуры. В Украине винопитие находится в такой стадии, когда все больше людей переключаются с других алкогольных напитков на вино. Это — во-первых. Во-вторых, в Украине появляются хорошие производители вин. Я первый в Украине артист, который произвел авторское вино. Вино хорошее, качественное, плюс оно био, потому что там нет ни сульфатов, ни сульфитов, ни серы. Молодое вино долго не хранится, но и выпивается быстро. Мы держим такую планку, чтобы оно было доступное, чтобы его можно было купить. Во время карантина настолько быстро у меня линейка вышла, что я делаю винные вечера. Концерты невозможно делать, а винные вечера можно: все санитарные нормы соблюдены, мы можем это делать в ресторане. И даже онлайн у меня были мероприятия: вино рассылается, а затем следует онлайн-дегустация с концертом. Такая новая форма концерта.

Все, что я делаю, связано с культурой. Она необходима, чтобы человек чувствовал себя человеком. И когда два чудака на селе, Иван да Петро, соберутся и вместо самогоняры выпьют «Розе», они не будут бить друг друга штахетиной по хребту, они будут говорить о высоком. Поэтому продвижение вина — это борьба против алкоголизма, борьба за культуру. Что бы ни говорили, а стаканчик хорошего вина за ужином не помешает.

— Где можно купить твое вино и каким ты видишь его будущее? В каком-то интервью ты сказал, что у тебя есть свои виноградники в Закарпатье, и виноград попадает в производство. Или это не взаимосвязано?

— Взаимосвязано. Высажена лоза «Шато Чизай». Это старинное производство, еще с советских времен. Чтобы произвести хорошее вино, нужны лозы зрелые. У меня лозам по 7, по 8 лет. Производство отработанное, оборудование и технологи самого высокого уровня. Но гаражное* виноделие — штука тонкая, сложная. Вот сейчас жду с нетерпением партию нового молодого вина. За мной закреплены виноградники. Безусловно, буду свою линейку расширять. В следующем году мечтаю об игристом. Это сложно: вино должно традиционным способом загазироваться в бутылке. Технология очень сложная. Зато — еще один шаг в виноделии.

— Ты на партнерских отношениях работаешь? Или все же вникаешь в процесс?

— Да, на партнерских. Подобно тому, как у меня с рестораном с Димой Борисовым. Я выбираю сорта винограда, дегустирую, работаю с технологом, виноградник закреплен за мной. Мои партнеры — мегапрофессионалы. Но вновь моя чуйка сработала: предложил сделать ставку на «Розе», французский сорт винограда «Пино нуар». Они говорят: «С ним сложно работать». Я говорю: «Вот поверьте мне». И все сработало. «Розе» просто разлетается. Это виноград бургундский, ему климат Закарпатья подходит. А сейчас климат меняется, и для этого винограда в Бургундии становится хуже, а в Закарпатье — лучше. «Розе» нравится украинцам. Оно и в мире хорошо продается, и в Украине идет все лучше и лучше.

Все чудеса — только по-трезвому

— У тебя насыщенная артистическая жизнь. У тебя были проблемы с алкоголем? Тебя приходилось кому-то спасать?

— В основном я всех спасал. А со мной — ну, может, один раз, лет двадцать назад, была история, связанная с алкоголем. Мы были в Москве, встретились с друзьями. «Давай выпьем», — предложили. Я говорю: «Я перед концертом не пью, это мне мешает». А еще так холодно было. Мы и выпили на улице виски. Захожу в зал, начинаю играть и понимаю, что меня просто накрыло, впополам. Пою «Весну» и понимаю, что у меня, как в «Матрице», посыпались тексты. Но люди поют, все вроде бы нормально, но я осознаю, что так нечестно. Перед концертом я не пью. Если мы в туре, то и после концерта — потому что надо переехать и выспаться, быть в норме. Могу после последнего концерта выпить. Раньше мог нарезаться, когда знаешь, что у тебя несколько дней перерыва, и ты восстановишься. Сейчас это неинтересно: может, возраст, может, другие энергии качают. Все чудеса, которые со мной случались, они всегда были по-трезвому и происходили незаметно.

...Сидим в гримерке фестиваля «Максидром» или «Нашествие», не помню уже. Лужники. Тоже лет 15 назад. У каждого коллектива гримерка. Пьем ромашковый чай перед концертом. Какие-то панки забегают: «Вопли, Вопли, давайте забухаем — пиво, самогонка...» А мы им ромашковый чай... Они убежали. А потом эти алкодвижуны вышли на сцену и сдулись. Батарейка-то не безразмерная. А мы спокойно пили ромашковый чай и дали энергию на сцене.

Фактор выживания

— Когда ты перешел с русского на украинский язык?

— Во Франции. Для меня стало примером, как они относятся к своему языку. Французы разговаривают на своем языке, слушают свои песни, они ездят на своих машинах и пьют свое вино. Поэтому они французы.

А пока украинцы ездят по заграницам и разговаривают там на русском языке...

Я выучил французский за два месяца. И вот эти россказни, что, мол, это мои корни. Это просто лень и самооправдание. Когда ты идешь в булочную французскую и не можешь ничего сказать, ты просто не купишь батон, ты будешь ходить, как нищеброд, и не найдешь работы нигде. Тогда понимаешь — это фактор выживания. А выучил язык, адаптировался — и как человек себя чувствуешь.

И пока такой системы не будет в Украине, не будет государства Украина, как его сейчас и нет. Это просто территория, на которую сейчас зазіхають. Я выучил французский язык. Выучил украинский язык. И живу в резонансе со Вселенной.

И это произойдет — рано или поздно это государство состоится как государство.

Мы уважаем итальянцев за то, что они итальянцы. И бельгийцев, и финнов, и чехов, и словаков. Это уважение к себе в первую очередь. И когда у нас будет уважение к себе, знание своей истории, культуры и т. д., тогда будет уважение других к нам.

Быть строгим отцом не получается

— У тебя четверо детей. До 2020 г. у тебя было меньше возможностей заниматься детьми. В карантинном году что-то изменилось? Ты больше занимаешься детьми или меньше, или это прерогатива жены?

— Конечно, мама намного больше занимается детьми. Но были такие ситуации, что я какие-то задачки с детьми решал. У нас всегда совместные походы в пиццерию, в кино. Сейчас этого не делаем. Чуть-чуть стал больше общаться с детьми. Они же подрастают. Можно посмеяться вместе, поговорить о чем-то.

— Ты добрый отец или строгий?

— Я добрый, у меня не получается быть строгим.

— На шею дети садились в детстве?

— Они не могут сесть мне на шею потому, что не настолько присутствует эта шея, чтобы на нее сесть и ножки свесить. А мама такая, что ей не сядешь на шею. Получается такой баланс.

— Ты хочешь, чтобы жизнь твоих детей была связана с творчеством?

— Очень этого хочу! Собственно, они живут в творческом контексте: все играют на фортепьяно, кто-то рисует, кто-то делает музыку, кто-то пишет истории, домашний театр, самодеятельные постановки. Подрастут — им выбирать.

Базис и «приколясы»

— В следующем году группе ВВ исполнится 35 лет. Как вы планируете это отметить?

— Планируем закончить пандемию. И планируем с весны начинать наш мировой тур, наш юбилейный тур. По Украине в первую очередь. И по странам, которые будут открыты на то время.

— 35 лет пролетело как один день, или есть ощущение, что это очень долго длилось?

— Время — странная штука. Иногда тянется долго, а иногда пролетает вмиг. Если раскладывать эти годы на события, то событий масса, и ты понимаешь, что 35 лет это очень много. С другой стороны — оно в папочках лежит рядом, близко, и нет ощущения протяженности.

— У тебя отдельная сольная карьера. Как ты планируешь это развивать?

— С моими сольными экзерсисами для меня пока непонятно. Грубо говоря, ВВ — это приколясы, то, о чем-то серьезно говорить и не нужно. А сольные песни — они возникают такие зрелые, какие-то такие душевные, они никак в ВВ не впихиваются, не вкладываются. Поэтому я пишу эти песни отдельно. В альбом они еще не сложились. Вот пройдет наш юбилей, тогда я, наверное, и выпущу сольный альбом.

— А ты задумывался над тем, если пандемия продлится, чем ты будешь заниматься?

— Это мысли в стиле «а что, если астероид упадет на Землю»!

— В общем, ты сосредоточен на том, что все будет хорошо.

— Я думаю, что все будет хорошо. Мы говорили, что какие-то странные времена настали, но именно это и интересно. Все, что происходит сейчас, это история. Мир, наверное, придумал эту пандемию, потому что миру очень скучно. Нужна какая-то движуха. Но мне весело жить, потому что есть концерты. Пожелаю всем нам, чтобы мы поскорее могли вернуться к нормальной культурной, творческой жизни. А культура — это базис общества, и культура спасет мир.

Евгений КРЮЧКОВ

**Все, что я делаю, связано с культурой.Она необходима, чтобы человек чувствовал себя человеком

6 января состоится Рождественский концерт Олега Скрипки

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

Украинцы на Кубе - друзья

Натача Диас Агилера -- Чрезвычайный и Полномочный Посол Посольства Республики Куба в...

Победный май Жанны Тихоновой

В воскресенье, 9 мая, в 20:30 телезрители «Интера» увидят большой праздничный...

Александр Чистяков: «Жилые дома нельзя строить...

Киев не резиновый, говорят его жители. Действительно, тот хаос и сумбур, который...

Международная исследовательская инициатива

К юбилею писателя Виктора Некрасова, автора первой правдивой книги о войне

«Образ Украины я носил в своем сердце»

Константин Паустовский: «Мне хочется хотя бы маленькой, но светлой памяти о себе....

Тайны жизни и смерти узника тюрьмы Шпандау

В этом году исполняется 80 лет со дня сенсационного и загадочного  перелета Рудольфа...

Георгий Береговой – герой неба и Космоса

Береговой – единственный из космонавтов, кто отправился в космос, уже будучи Героем...

Уметь смеяться оттого, что тебе плохо

Признание людей — самый важный критерий

Потенциал самоорганизации

Проще реагировать на некие маркеры «свой — чужой», чем находить разумное зерно...

Как понизить градус конфликта

Порядок, который действовал на момент покупки китайским инвестором акций, абсолютно...

Чужими здесь не остаются

Пенсии у ветеранов-актеров от двух до семи тысяч. Т. о. тот, у кого пенсия выше, содержит...

Комментарии 1
Войдите, чтобы оставить комментарий
Владимир Теренин
18 Декабря 2020, Владимир Теренин

Показательный типаж. Нынешняя Украина - подобные типажи выведенные в абсолют.

- 11 +
Авторские колонки

Блоги

Ошибка