Как пережить новую «холодную войну»

№3–4(4), июль — декабрь 2014 г. 18 Декабря 2014 12 4

и какие уроки Москва и Вашингтон могут извлечь из предыдущей

Переживем? // TOTALLYCOOLPIX.COM
Переживем? // TOTALLYCOOLPIX.COM

_____________________________
* Данная статья — перевод материала, опубликованного в журнале Foreign Affairs (№ 3, июль/август 2014 г.)
© Council on Foreign Relations. Распространяется Tribune Media Services.

Не следовало бы походя навешивать на нынешнее противостояние России и Запада ярлычок «новой холодной войны» (НХВ). Как бы там ни было, текущий кризис едва ли сопоставим по глубине и масштабу с противоборством, охватившим систему международных отношений во второй половине XX в.

А если ведущие политики будут исходить из убеждения, что Россия и Запад вовлечены в подобный конфликт, это может привести к выбору ими (и к реализации) неверных и даже опасных стратегий. Вот почему к использованию упомянутого ярлыка нужно относиться серьезно. 

Важно, однако, называть вещи своими именами, а крах отношений между Россией и Западом действительно заслуживает названия НХВ. Неумолимая реальность состоит в том, что каким бы ни был исход кризиса на Украине, отношения России с Соединенными Штатами и Европой не вернутся в обычное деловое русло так, как это произошло после российско-грузинской войны 2008 г.

Администрации Обамы удалось достичь некоторых успехов в повышении уровня отношений с Россией с точки их крайнего упадка в 2008-м. Стороны заключили новый договор о сокращении стратегических наступательных вооружений (СНВ)**, договорились о более жестких санкциях в отношении Ирана, сотрудничали в обеспечении снабжения сил НАТО для военных действий в Афганистане и совместно работали над реализацией плана Обамы по обеспечению безопасности ядерных материалов во всем мире.

Но отношения так и не перешли на следующий этап, поскольку на пути дальнейшего прогресса встали барьеры в виде разногласий относительно ПРО, боевых действий НАТО в Ливии, гражданской войны в Сирии и целой серии репрессивных мер режима Путина против собственных граждан. Однако все это не смогло полностью разрушить надежду на то, что Москве и Вашингтону удастся сформировать общую платформу для решения ряда важных вопросов.

Теперь эта надежда похоронена. Кризис на Украине подтолкнул обе стороны к краю пропасти — к новым отношениям, уже не смягченным некоторой неопределенностью, характерной для последнего десятилетия периода после ХВ. Тогда каждая из двух сторон рассматривала вторую не как друга, но и не как врага. Сегодня Россия и Запад — антагонисты.

Новая ХВ — при всех принципиальных отличиях от «оригинала» — окажется невероятно разрушительной. Она, в отличие от первой ХВ, не охватит глобальную систему в целом. Мир утратил биполярность, и значимые регионы, а также ключевые игроки, такие как Китай и Индия, будут избегать втягивания в противостояние. Кроме того, новый конфликт не станет противопоставлением одного «изма» другому «изму». Представляется маловероятным, чтобы он разворачивался на фоне постоянной угрозы ядерного Армагеддона.

Тем не менее НХВ затронет почти все важные аспекты международной системы, и сделанный Путиным акцент на том, что России чужды культурные ценности современного Запада, будет лишь усиливать отчужденность. В итоге угроза ядерной войны может — в случае эскалации кризиса безопасности в центре Европы — быстро вернуться на сцену.

Таким образом, и Москва, и Вашингтон должны принять в качестве главного приоритета сдерживание конфликта, стремясь как можно скорее положить ему конец и по возможности не допуская его углубления. Ради достижения этой цели обеим сторонам следует тщательно изучать уроки первой ХВ. Во время того конфликта сторонам, несмотря на ожесточенное соперничество, в конце концов удалось разработать механизмы уменьшения напряженности и сдерживания рисков. К 70-м годам американские и российские лидеры пришли к пониманию: сдерживание противостояния и сосредоточение на сферах сотрудничества, особенно на контроле над ядерными вооружениями, — задачи первостепенной важности.

Несмотря на принципиальные различия, обусловливающие конфликт, лидерам обеих сторон хватило мудрости искать взаимопонимания, а не изоляции. Ближе к концу первой ХВ серьезные, хотя и не особенно решительные попытки президента США Рональда Рейгана и советского премьера Михаила Горбачева понять движущие мотивы друг друга существенно повлияли на ее исход. Сегодня, когда лидеры в Москве и Вашингтоне движутся в противоположном направлении, им следовало бы взять паузу и задуматься над тем, как мудрейшие из их предшественников справились с первой ХВ.

Великое охлаждение

При всех различиях между НХВ и ХВ нынешняя ХВ будет во многом напоминать предыдущую. Во-первых, российские и западные лидеры уже стали выстраивать фундамент противостояния с помощью терминологии, отражающей непримиримость, — примерно так, как поступали их предшественники на заре первой ХВ. Яркие примеры — предвыборное выступление Иосифа Сталина в феврале 1946 г. и речь Уинстона Черчилля о «железном занавесе» месяцем позже.

Так, в марте Путин, оправдывая российскую аннексию Крыма, заявил, что Вашингтон и его европейские союзники руководствуются «правом силы», а не международным правом, будучи убеждены, что их «исключительность» позволяет незаконно применять силу против суверенных государств, «выстраивая коалиции по принципу «кто не с нами, тот против нас». А в мае Александр Вершбоу, заместитель генерального секретаря НАТО, утверждал, что Россию теперь следует рассматривать «скорее как противника, чем как партнера».

Во-вторых, как и на начальных этапах первой ХВ, каждая из сторон воспринимает конфликт исключительно как результат действий (или даже природы) другой стороны. При этом ни одна из них не уделяет внимания тем сложным взаимодействиям, которые и довели отношения до их нынешнего упадка.

Тенденция возлагать всю вину на противника напоминает отношения, существовавшие в конце 50-х — начале 60-х: тогда каждая сторона рассматривала другую как изначально враждебную по своей сути. И только пережив Берлинский (1958—1961 гг.) и Карибский (1962 г.) кризисы, американцы и советы сделали шаг назад, чтобы понять, где именно пересекаются их интересы. На протяжении последующего десятилетия они вели переговоры по трем главным договорам о контроле над вооружениями: об ограничении ядерных испытаний, о нераспространении ядерного оружия и об ограничении стратегических наступательных вооружений (СНВ-I).

В-третьих, сегодня, как и на протяжении большей части первой ХВ, ни одна из сторон не ожидает многого от существующих отношений. Отдельные эпизоды сотрудничества при совпадении интересов по конкретным вопросам вполне возможны. Но ни в том, ни в другом лагере не считают реальным развитие сотрудничества по широкому фронту вопросов ради изменения общей природы отношений. И, судя по всему, никто не изъявляет готовности сделать первый шаг в этом направлении.

В-четвертых, чтобы наказать Москву и дать ей понять, во что обойдется продолжение агрессии, Вашингтон прибег к целой серии санкций в стиле времен ХВ. Начиная с марта Соединенные Штаты приостановили военное сотрудничество с РФ и прекратили переговоры по ПРО. Кроме того, администрация Обамы запретила экспорт в Россию гражданских технологий с потенциалом применения в военной сфере, заморозила сотрудничество с Москвой по проектам в области мирной атомной энергетики, разорвала контакты NASA с российскими партнерами и перекрыла специалистам из РФ доступ в лаборатории министерства энергетики США. Многие из этих мер, вероятно, останутся в силе и после завершения украинского кризиса. Но даже те, что будут отменены, оставят разрушительный осадок.

В-пятых (последнее и при этом — наиболее серьезное): подобно тому как конфронтация из-за проблем безопасности в сердце Европы стала эпицентром первой ХВ, вновь вернувшаяся неуверенность в стабильности в Центральной и Восточной Европе послужит движущей силой нынешнего противостояния.

Стартовавшая в 90-е годы экспансия НАТО по территории большей части Восточной Европы, включая балтийские государства, переместила военно-политическую границу Европы к рубежам бывшего Советского Союза. В результате расширения НАТО Беларусь, Молдова и Украина превратились в новую буферную зону, став своего рода преемниками Польши и тех частей Австро-Венгерской империи, за которые сражались (с трагическими результатами) великие державы в XIX и XX вв. Сегодня, когда Москва укрепляет Западный военный округ — ключевой участок обороны, — а НАТО переориентируется на Россию, военное противостояние в континентальной Европе, на прекращение которого ушло два десятилетия, стремительно возродится на восточных рубежах этой части света.

Красная зона

Кое-кто утверждает, что НХВ, пусть и нежелательную, даже близко не сравнить с прошлой — прежде всего потому, что современная Россия представляет лишь жалкую тень той угрозы, которую когда-то нес в себе Советский Союз. Безусловно, США имеют огромные материальные преимущества над противником: их экономика больше раз в восемь, а военный бюджет — в семь. Да и на фоне масштабных вызовов, стоящих перед Вашингтоном, — от волнений на Ближнем Востоке до растущей напряженности в Азиатско-Тихо-океанском регионе — коллапс отношений между Москвой и Вашингтоном, а также большей частью Европы может показаться сравнительно несущественным.

Но сомневаться в вероятности или значимости продолжительной конфронтации было бы глубоко неверно. В действительности, если Россия и США будут демонстрировать обоюдную крайнюю враждебность, этот конфликт радикально изменит внешнюю политику обеих стран, отрицательно скажется буквально на всех важных аспектах мировой политики и отвлечет внимание и ресурсы от серьезных вызовов безопасности XXI столетия.

Рассмотрим положение Вашингтона в Азиатско-Тихоокеанском регионе, куда он уже несколько лет собирается перенацелить свои дипломатические и военные ресурсы.

Недавние события на Украине уже вызвали в Токио опасения: там считают, что повышенное внимание Вашингтона к Европе ослабит его приверженность интересам Азии, а точнее, готовность помогать Японии сдерживать набирающий силу Китай. Лидеры Страны восходящего солнца опасаются, что сравнительно мягкая реакция Обамы на аннексию Крыма Москвой как бы предвещает характер реакции Вашингтона на возможный захват Пекином спорных островов Сенкаку в Восточно-Китайском море.

Более того, у воинственной России появятся все мотивы для того, чтобы препятствовать, а не помогать усилиям США в выполнении деликатной задачи сдерживания китайской агрессии при одновременном расширении сферы американо-китайского сотрудничества. А когда Вашингтону потребуется сотрудничество РФ для ликвидации новых источников мировой нестабильности, Москва вместо этого отойдет в сторону, снижая тем самым эффективность усилий США в борьбе с терроризмом, изменением климата, распространением ядерных вооружений и преступлениями в киберпространстве.

Необходимость переориентировать оборонное планирование в ответ на то, что многие американские конгрессмены и восточноевропейские союзники США определяют как возрожденную российскую военную угрозу, осложнит реализацию планов Пентагона по экономии средств за счет модернизации и сокращения ВС. Войска США, ныне «заточенные» под контртеррористические операции и обеспечение безопасного доступа к морям, окружающим Китай, вынуждены будут наращивать потенциал на случай сухопутной войны в Европе.

Еще серьезнее НХВ с Соединенными Штатами и Европой навредит России, главным образом потому, что Москва в большей степени зависит от Запада, чем Запад от нее, по крайней мере в одном критически важном вопросе.

Чтобы диверсифицировать свою ориентированную на ресурсы экономику и модернизировать дряхлеющую инфраструктуру, созданную еще в советскую эпоху, Россия нуждается в притоке западного капитала и технологий. Учитывая степень утраты этой возможности, Москва будет вынуждена радикально увеличить зависимость от отношений с Пекином (а в них ей явно отводится роль младшего партнера) или от разношерстных партнерств со странами, не предлагающими ничего хотя бы отдаленно сопоставимого с ресурсами США и Европы.

Всего четыре года назад, когда глобальный финансовый кризис обнажил слабость экономики РФ, тогдашний президент Дмитрий Медведев утверждал, что страна отчаянно нуждается в «особых альянсах по модернизации» со США и государствами ЕС. А сегодня, когда кризис в отношениях России с этими странами углубляется, РФ уже ощущает наступление нехватки ресурсов: капитал бежит из страны, кредитные рынки сокращаются, а экономика вот-вот войдет в рецессию.

Упомянутые экономические трудности могут подтолкнуть российских лидеров к превентивному подавлению внутреннего недовольства еще более жесткими методами, чем ранее, чтобы избежать потенциального социального недовольства в стране. А это означало бы уровень репрессий, способных спровоцировать ответный удар и в определенный момент сформировать ту самую широкую оппозицию, которой так боится Кремль.

Между тем испорченные отношения России со США и их европейскими союзниками вполне могут привести к тому, что такие ее партнеры, как Армения, Белоруссия и Казахстан (критически важные с точки зрения планов создания ЕврАзЭС и укрепления Организации договора о коллективной безопасности), начнут неявно дистанцироваться от Москвы, опасаясь ухудшения отношений с западными державами.

Новая конфронтация с Западом также подтолкнет Россию к распылению своих военных ресурсов. В итоге у Москвы будет существенно меньше возможностей реагировать на целый ряд других вызовов безопасности, таких как насилие на Северном Кавказе и нестабильность в Средней Азии, усугубляемую непредсказуемым будущим Афганистана и Пакистана. России также приходится заботиться о защите пространной границы с Китаем и готовиться к возможному конфликту между Северной и Южной Кореей.

Болевые точки

Крах отношений России с Западом не только повлечет за собой деформацию внешней политики США, европейских стран и РФ, но и окажет серьезное негативное воздействие на широкий спектр международных проблем. То, что еще остается от режима контроля над вооружениями, на создание которого у России и США ушли многие годы, будет по большей части утрачено. Новая ХВ разрушила шансы на снятие разногласий между Москвой и Вашингтоном по вопросам ПРО, а Россия выдвигает этот аспект в качестве предварительного условия для заключения дальнейших соглашений в области контроля над стратегическими вооружениями. Вместо этого стороны, скорее всего, приступят к разработкам новых, потенциально дестабилизирующих технологий, в т. ч. продвинутых высокоточных традиционных видов вооружений и средств ведения кибернетической войны.

Тем временем европейский компонент американской системы ПРО, вероятнее всего, отныне приобретет ярко выраженную антироссийскую направленность, особенно потому, что администрация Обамы считает РФ виновной в нарушении Договора о ядерных силах среднего радиуса действия от 1987 г. Крайне маловероятно, чтобы Москва и Вашингтон оказались способны согласовать меры ограничения на развертывание основных систем вооружений в Европе. Новая ХВ сокрушила надежды на укрепление и других базовых соглашений, таких как Договор об открытом небе от 1992 г., регулирующий полеты летательных аппаратов без вооружений на борту для воздушного наблюдения.

Геостратегические расчеты станут отныне играть куда более значимую роль в энергетических отношениях между США и Россией. Каждая из сторон будет пытаться воспользоваться торговлей нефтью и газом как инструментом давления на противника, а также ради минимизации собственной уязвимости. Несомненно сократятся шансы на сотрудничество США и России в Арктике при разработке огромных углеводородных резервов региона. В более глобальном смысле НХВ остановит или затормозит продвижение международных проектов, направленных на уменьшение воздействия глобального изменения климата на Арктику. А ведь в этом аспекте двум странам ранее удалось добиться удивительно тесного сотрудничества.

Одним из наиболее успешных, но недооцененных аспектов недавних американо-российских отношений стал прогресс, достигнутый двадцатью рабочими группами двусторонней президентской комиссии США—Россия, созданной в 2009 г. для содействия сотрудничеству на высшем уровне по целому ряду вопросов — от реформы пенитенциарной системы и военного образования до чрезвычайных ситуаций и борьбы с терроризмом. Продолжение (а тем более укрепление) такого сотрудничества в период НХВ выглядит маловероятным.

Непросто будет России и Соединенным Штатам сближать свои позиции и по ключевым вопросам глобального управления, включая давно назревшие реформы ООН, МВФ, ОБСЕ. Вашингтон сейчас нацелен на исключение РФ из максимально возможного числа международных организаций (например, «Большой восьмерки») и ограничение ее роли в других структурах. А Москва еще более усердно, чем раньше, добивается снижения степени влияния США и ЕС в этих организациях.

Наконец, если на постсоветском пространстве вновь полыхнет какой-либо из давно тлеющих конфликтов (а то и несколько сразу), вероятность того, что Россия и США будут действовать сообща ради обуздания насилия, выглядит близкой к нулевой. Если же взорвется ситуация в Нагорном Карабахе в Азербайджане или в Приднестровье в Молдове, Москва и Вашингтон, вероятнее всего, сосредоточатся на противодействии тому, в чем видят злонамеренную роль противоположной стороны.

Минимизация ущерба

Текущий кризис на Украине вряд ли можно считать разрешенным. Президентские выборы в мае не сняли проблему легитимности, с которой столкнулось руководство Украины, не заручившеея доверием восточной части страны. А скромные пакеты помощи, которые сегодня пытаются на скорую руку сформировать МВФ и другие западные доноры, неспособны решить глубинные структурные пороки, пожирающие украинскую экономику, такие как безудержная коррупция и концентрация власти в руках немногочисленных олигархических кланов. Короче говоря, страну ожидает затяжная и тяжкая работа, омраченная политической и экономической неопределенностью.

Однако Украина — лишь фрагмент более масштабной и зловещей картины. Стабильность Европы, еще совсем недавно казавшаяся гарантированной, теперь выглядит более шаткой. Новая линия разлома прошла через самое сердце континента, а нестабильность по всей ее территории — не только на Украине, но также в Беларуси и Молдове — способна спровоцировать эскалацию конфронтации между Востоком и Западом. Лидеры в Москве и Вашингтоне обязаны считаться с этой реальностью помнить, какой ценой придется расплачиваться, если они намерены продолжать закрывать глаза на далекоидущие последствия НХВ.

Недооценка как рисков, так и издержек приведет к недопониманию того, какие усилия потребуются для их преодоления. А потому, как уже отмечалось, важнейшая задача и для Москвы, и для Вашингтона — добиться, чтобы эта новая ХВ оказалась как можно менее длительной и как можно более поверхностной.

Достичь этого удастся лишь при условии, что лидеры обеих сторон изберут в качестве главного приоритета принцип минимизации ущерба. До сих пор они не предпринимали шагов к этому. Вместо того чтобы оценивать украинский кризис в более широкой перспективе, российские и западные руководители, похоже, зациклились на противоборстве в самом кризисе.

Для России это подразумевает необходимость пережить санкции Запада и их последствия, а также заставить Вашингтон и его союзников принять то, что российские лидеры считают законными интересами своей страны на Украине и за ее пределами.

Для США и Европы победить на Украине означает заблокировать агрессивное поведение России и принудить Москву вернуться на путь сотрудничества (в некоторых западных кругах большое значение придается тому, что победа должна повлечь за собой ослабление влияния Путина, достаточное для ускорения смены его режима).

Приверженность принципу минимизации ущерба, нанесенного новой ХВ, вовсе не означает, что Западу придется терпеть попытки России контролировать события в новых буферных землях Европы путем провоцирования политической нестабильности или задействования военной силы. Если США и их европейские союзники не смогут найти способ пресечь подобные поползновения (коль понадобится — с применением реальной военной угрозы), то НХВ будет лишь расширяться.

В то же время политику разрешения конфликтов в неспокойном центре Европы следует строить вокруг более глобальной цели. Все поступки западных лидеров по стимулированию России к сдержанности следует дополнять привлекательной картиной альтернативного пути, способного (в случае если он будет избран) направить все в более конструктивное русло. Обе части такого подхода должны быть ясными и конкретными: красные линии должны выглядеть заметными (будучи подкреплены угрозой применения военной силы), а возможности сотрудничества — конкретными и значимыми.

Управление гневом

Минимизация ущерба, нанесенного НХВ, потребует умения справляться с гневом ради постепенного его преодоления. Для реализации этой цели лидерам в Москве, Вашингтоне и европейских столицах следует усвоить три урока первой «холодной войны».

Прежде всего им необходимо признать, что в годы «холодной войны» недоверие часто искажало у каждой из сторон восприятие намерений другой, — в этом и состоит первый урок. Один из примеров — ошибочная уверенность Вашингтона в том, что советское вторжение в Афганистан в 1979-м представляет собой не что иное, как попытку установить контроль над добычей нефти в Персидском заливе. Это неверное восприятие объяснялось глубоко укоренившимся недоверием к советским территориальным амбициям: у американских лидеров оно сформировалось еще с тех пор, как Сталин захватил большую часть Восточной Европы после Второй мировой, а затем стремился распространить советское влияние на такие страны, как Иран и Корея.

И после окончания первой ХВ искаженное восприятие намерений друг друга продолжало разрушать отношения между двумя сторонами, постоянно подрывая усилия Москвы и Вашингтона по формированию нового партнерства и позволяя потенциально действенным и продуктивным отношениям скатываться к враждебным.

Расширение НАТО на восток и планы США по созданию системы ПРО в Европе подпитывали уверенность в том, что действия Запада направлены против Москвы. А деспотичное обращение России с ее соседями, в частности с Украиной, создало у Запада впечатление, что Москва стремится не только влиять на ближнее зарубежье, но и установить контроль над всей бывшей советской территорией.

Избавиться от такого недоверия будет непросто. Американским и российским чиновникам потребуются огромные усилия и готовность идти на реальный риск. Лидеры обеих сторон сознают, что их внутренние политические оппоненты трактуют любые попытки преодолеть враждебность как признак слабости. Этих лидеров также беспокоит, что любые заигрывания будут выглядеть беспомощными, если не вызовут немедленного отклика, или могут восприниматься (что еще хуже) как соглашательство, если другая сторона ответит продолжением агрессии.

И все же самое серьезное препятствие на пути к сотрудничеству — искаженные представления сторон о целях друг друга. Чтобы начать распутывать этот клубок, нужно вступить в прямой диалог друг с другом — спокойно, на самом высоком уровне и без каких-либо предварительных условий.

Лидеры должны идти на такую встречу с пониманием, что обсуждению подлежат все вопросы, в том числе наиболее спорные. Такой диалог, понятно, особенно труден именно ввиду его абсолютной необходимости, но ни одно из правительств не обязано отказываться от своих нынешних позиций до начала переговоров.

Однако попытка прозондировать источники наиболее глубокой тревоги каждой из сторон — только первый шаг. Последующие переговоры должны увенчиваться реальными результатами. Каждой из сторон следует обдумать скромный шаг или ряд шагов, которые, будучи совершены, убедили бы ее приступить к пересмотру предвзятых представлений о другой стороне.

Сторонам следует прекратить обмен взаимными обвинениями, сделав вместо этого шаг назад, чтобы попытаться понять, что именно в их собственном поведении способствовало крушению планов. Второй урок первой ХВ состоит в том, что спираль напряженности раскручивается именно взаимодействием сторон, а не действиями какой-то одной из них.

По крайней мере в украинском кризисе действительно есть кого обвинять. Евросоюз оставался абсолютно глух к законной озабоченности России относительно соглашения (тогда не состоявшегося) об ассоциации с Украиной. Во время февральских беспорядков в Киеве США слишком поспешно отказались от достигнутого дипломатами всех сторон соглашения, которое предусматривало возможный выход из кризиса, обещая новые президентские выборы и конституционную реформу. А Россия на протяжении всего кризиса слишком явно демонстрировала готовность использовать нестабильность на Украине ради достижения своих целей.

Третий урок, пожалуй, наиболее важен: события, а не заранее предопределенные планы и политика, обычно обусловливали поведение США и Советского Союза.

В ходе нынешнего кризиса по поводу Украины, да и в последующих кризисах, США и их европейским союзникам следует концентрировать внимание на том, как повлиять на выбор России через формирование событий, а не посредством попыток изменить мировоззрение Кремля. На практике это означает, что Вашингтону совместно с Брюсселем следует оказать Украине ту экономическую помощь, в которой она так отчаянно нуждается. Естественно, при условии реальных шагов к исправлению коррумпированной политической системы.

Соединенным Штатам и ЕС следует настаивать на формировании украинскими лидерами правительства, которое может быть признано легитимным на востоке страны, и стремиться создать такие условия, при которых Украина получит возможность сотрудничать с Европой и Россией без необходимости выбирать между ними. Если политика США будет развиваться именно в этом направлении, выбор России, скорее всего, окажется более конструктивным.

В настоящий момент фонтан эмоций бурлит в Москве, Вашингтоне и европейских столицах, а конфронтация по поводу Украины, судя по всему, обретает собственную динамику. Если каким-то образом украинский кризис пойдет на спад, градус интенсивности НХВ понизится, но она не прекратится. Если этот кризис будет углубляться (или возникнут кризисы в других местах), с новой «холодной войной» случится то же самое. Иными словами, направление развития новой конфронтации определяет Украина, однако не все зависит от того, что там произойдет.

Подобно первой ХВ, новая будет разворачиваться на множестве площадок, а о начале ее затухания не придется говорить до тех пор, пока обе стороны не признают высоких издержек избранного ими курса и не решатся предпринять сложные шаги, ведущие к выбору другого пути.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

загрузка...
Loading...

Загрузка...

Макрон: Санкции не принесли ничего позитивного ни...

Президент Франции Эммануэль Макрон признал провал антироссийских санкций, отметив,...

В результате ДТП в России погибли восемь украинцев:...

Восемь человек погибли в результате лобового столкновения микроавтобуса и фуры на...

Предприятия российской «оборонки» попали под санкции...

США с 3 февраля ввели санкции против трех российских организаций

Украина в системе современной геополитики

Христианин, всякий крещающийся во Христа, облекающийся во Христа - воин Христов. Он...

В Украине построят две военные базы по стандартам...

Министр обороны Украины Андрей Загороднюк пообещал, что в Украине будут построены...

Россия продолжит поставки нефти в Белоруссию без...

Президент Беларуси Александр Лукашенко не смог на встрече в Сочи договориться о...

Загрузка...

Как создать общество равных: преодоление текущего...

Крах коммунизма избавил от потребоности проведения реформ

Налогообложение налоговых оазисов: как реагировать...

Предлагается международный Налог на анонимные активы (НАА) по ставке 0,5% в год

Неравенство и глобализация: как толстосумы богатеют,...

В первую очередь страдать от неравенства будут страны, зависимые от экспорта сырьевых...

Фальстарт длиной в два года

Уровень централизации в управлении и распределении финансов в Украине только...

Неравенство и модернизация: нас ожидает возрождение...

В политике давно сражаются не левіе и правые за перераспределение средств, а...

Как распределять блага: практические рекомендации по...

Политики всего мира одержимы вопросами бюджетных расходов, а им следует озабоиться...

Комментарии 10
Войдите, чтобы оставить комментарий
Геннадий Борисов
25 Июля 2014, Геннадий Борисов

У меня только вопрос к власти, любопытства ради: "Интересно, чем топит свои хатынки власть, кизяками или перешли на солому и что дешевле????" Спасибо!

- 0 +
Редакция
25 Июля 2014, Редакция

Вот обязательно один коммент 100 раз писать?

- 0 +
Геннадий Борисов
25 Июля 2014, Геннадий Борисов

У меня только вопрос к власти, любопытства ради: "Интересно, чем топит свои хатынки власть, кизяками или перешли на солому и что дешевле????" Спасибо!

- 0 +
Геннадий Борисов
25 Июля 2014, Геннадий Борисов

У меня только вопрос к власти, любопытства ради: "Интересно, чем топит свои хатынки власть, кизяками или перешли на солому и что дешевле????" Спасибо!

- 0 +
Геннадий Борисов
25 Июля 2014, Геннадий Борисов

У меня только вопрос к власти, любопытства ради: "Интересно, чем топит свои хатынки власть, кизяками или перешли на солому и что дешевле????" Спасибо!

- 0 +
Геннадий Борисов
25 Июля 2014, Геннадий Борисов

У меня только вопрос к власти, любопытства ради: "Интересно, чем топит свои хатынки власть, кизяками или перешли на солому и что дешевле????" Спасибо!

- 0 +
+ Показать все комментарии
Loading...
Получить ссылку для клиента

Авторские колонки

Блоги

Idealmedia
Загрузка...
Ошибка